♦ Пост месяца обновлен! Спасибо, Траут <3
[!!!] Были удалены неактивные персонажи. Если у вас есть законченные эпизоды или эпизоды с удаленными игроками - пожалуйста, сообщите об этом Армину в ЛС или по другим каналам связи, чтобы он смог закрыть\перенести эпизоды и навести порядок в разделе.
25 августа форуму исполнился год. Спасибо за поздравления и пожелания!
♦ Настало время мучить вопросами Кенни Аккермана!
13\03. На форуме обновился дизайн, комментарии и пожелания на будущее можно оставить здесь.
05\03. Подведены итоги конкурса Attack on Winter!
♦ Пожалуйста, не забывайте голосовать за форум в топах (их баннеры отображаются под формой ответа).
ARMIN ARLERT [administrator]
Добро пожаловать на ролевую по аниме «Shingeki no Kyojin» / «Атака титанов»!
— ♦ —

«Посвятив когда-то своё сердце и жизнь спасению человечества, знала ли она, что однажды её оружие будет обращено против отдельной его части?». © Ханджи Зоэ

«Совести не место на поле боя — за последние четыре года шифтер осознал эту прописную истину в полной мере, пытаясь заглушить угрызения своей собственной.». © Райнер Браун

«– Ходят слухи, что если Пиксис заснёт на стене, то он никогда не упадёт – он выше сил гравитации.». © Ханджи Зоэ

«- Это нормально вообще, что мы тут бухаем сразу после типа совещания? - спросил он. - Какой пример мы подаем молодежи?». © Моблит Бернер

«"Теперь нас нельзя назвать хорошими людьми". Так Армин сам однажды сказал, вот только из всех он был самым плохим, и где-то в подкорке мозга бились мотыльком о стекло воспоминания Берта, который тоже ничего этого не хотел, но так было нужно.» © Армин Арлерт

«Страх неизбежно настигает любого. Мелкой дрожью прокатывается по телу, сковывает по рукам и ногам, перехватывает дыхание. Ещё немного, и он накроет с головой. Но на смену этому душащему чувству приходит иное, куда более рациональное – животный инстинкт не быть сожранным. Самый живучий из всех. Он, словно удар хлыста, подстёгивает «жертву». Активизирует внутренние резервы. Прочь! Даже когда, казалось, бежать некуда. Эта команда сама-собой возникает в мозгу. Прочь.» © Ханджи Зоэ

«Голова у Моблита нещадно гудела после выпитого; перед очередной вылазкой грех было не надраться, тем более что у Вайлера был день рождения. А день рождения ответственного за снабжение разведки - мероприятие, обязательное к посещению. Сливочное хлорбское вместо привычного кислого сидра - и сам командор махнет рукой на полуночный шум.» © Моблит Бернер

«Эрен перепутал последнюю спичку с зубочисткой, Хистория перепутала хворост со спальным мешком, Ханджи Зоэ перепутала страшное запрещающее «НЕТ, МАТЬ ВАШУ» с неуверенно-все-позволяющим «ну, может, не надо…». Всякое бывает, природа и не такие чудеса отчебучивает. А уж привыкшая к выходкам брата и прочих любопытных представителей их года обучения Аккерман и подавно не удивляется таким мелочам жизни.» © Микаса Акерман

«Они уже не дети. Идиотская вера, будто в глубине отцовских подвалов вместе с ответами на стоившие стольких жизней вопросы заодно хранится чудесная палочка-выручалока, взмахом которой удастся решить не только нынешние, но и многие будущие проблемы, захлебнулась в луже грязи и крови, беспомощно барахтаясь и отчаянно ловя руками пустоту над смыкающейся грязно-бурой пеленой. Миру не нужны спасители. Миру не нужны герои. Ему требуются те, кто способен мыслить рационально, отбросив тянущие ко дну путы увещеваний вместе с привязанным к ним грузом покрывшейся толстой коррозийной коркой морали.» © Эрен Йегер

«Сегодня ночью они вырезали около десятка религиозных фанатиков. Какая с них угроза короне?
- Я думала, мы, словно ангелы зачистки во благо, будем преследовать взяточников и тупых дезертиров, а тут... Неужели старики из культа стен знают что-то полезное?
Вопрос был скорее риторический - ничего из пленных выдавить не удалось, как бы ребята не старались. Что-то тут нечисто.
- Или за рюмкой работу не обсуждаем? - Предположила Траут, снимая форменную куртку.
Прежние сомнения были отброшены, но, помявшись немного, Траут все-таки вытащила из кармана чистый платок и протянула Кенни:
- Капитан, кровь на лице.
Задний дворик этой раздолбанной лачуги, поросший ромашками, Траут явно заждался.»

FRPG Attack on Titan

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Attack on Titan » Где-то в параллельной Вселенной... » Моя прекрасная няня


Моя прекрасная няня

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

http://funkyimg.com/i/2RyFn.png

Моя прекрасная няня

Kenny Ackerman. Mikasa Ackerman.

847 г.

Улицы подземного города и все прочие идеальные для воспитания ребёнка злачные местечки

То ли доктора Йегера дома жена задержала, то ли ногу подвернул и долго хромал, только в тот самый день вовремя он до охотничьего домика Аккерманов добраться не успел.
Зато двенадцатилетней девочке Микасе Аккерман посчастливилось стать воспитанницей новоиспечённого капитана военной полиции с большой шляпой и очень низкой терпимостью к детям.

Отредактировано Mikasa Ackerman (Четверг, 4 апреля 14:26:08)

+1

2

Три дяди в бежевых формах страшно гоготали на всю комнатушку. Они развалились на стульях за небольшим столом, на котором по-хозяйски стояли две-три бутылки и без тени смущения валялись карты. Четвёртый дядя с корявой ухмылкой крепко держал за шиворот дрожащую девчушку.

- Вот она, маленькая воровка! Что же нам с ней делать? – с задором поинтересовался он у приятелей, чем заслужил новый взрыв хохота и болтовни.

Микаса испуганно хваталась пальчиками за удушающий её воротник, пытаясь устоять на мысочках. Не надо было красть ту булочку: мама же говорила, что воровать плохо. Но ей так хотелось кушать… Последнее, что ела девочка, была тарелка маминой каши на завтрак два дня назад. Или уже прошло три дня, как она проснулась на грязном полу незнакомой комнаты? Тогда она едва ли понимала происходящее – сны, страхи и реальность слишком сильно перемешались в детской голове. Но в тот момент, когда из-за дверей раздались жуткие крики, она слышала лишь одно слово – бежать. Без оглядки и раздумий – бежать. Либо похитители ожидали, что девчонка очнётся намного позже, либо просто Судьба подкинула ей в подарок невнимательного надзирателя, но так или иначе свободные от верёвок руки Микасы быстро расправились с хилым окошком. Ползти по скользким крышам и карабкаться по карнизам было страшно. Но ещё страшнее – оставаться в той тёмной комнате.
Два дня девочка пряталась по закоулкам странного города без неба. И когда, наконец, голод заставил её неумелые ручки схватить булку с прилавка, возмущённый крик продавца заставил полицейского схватить её. Может, верни она украденное, дядя в форме не потащил бы её к остальным. Но в ту секунду Микасой руководил лишь один страх – лишиться этого куска хлеба, - и она судорожно запихала булку в рот, прежде чем полицейский успел её отнять.

Сейчас девочка молча ненавидела себя. Нельзя воровать, нельзя красть! Надо было поискать каких-нибудь птичек или мышек… и охотиться как папа!

- Я… я больше не буду, - тихо пробормотала она, и полицейский тряхнул ею как пойманным кроликом.

- Не будешь, да? Ха, что с буханкой, которую ты сожрала, делать, а?

Четверо приятелей ещё долго делились предложениями, пока Микаса молча ожидала приговора, прикусывая губу, чтобы не расплакаться. Когда наконец один из них придумал применение её «воровских ручонкам»…

***
Задыхаясь от страха и бешеного бега, девчушка шлёпала босыми ногами по сырым камням, ловко подныривая под руки прохожих и уворачиваясь от повозок шумной многолюдной улицы. Сердце стучало в ушах, заглушая всё вокруг: была ли за ней погоня, или тот дядя махнул на неё рукой и отстал? Но остановиться и проверить она не решалась. Срывая с того шляпу, она успела поймать один его взгляд. Взгляд, от которого становилось… страшно. Это не игра в догонялки. Если дядя её догонит...

И так, крепче прижимая трофей к груди, Микаса продолжала метаться по улицам, в точности следуя инструкциям полицейских.

Стащить шляпу дяди, на которого ей показали.
Затеряться в толпе.
Принести шляпу.

Наконец, она свернула на уже знакомый переулок, где в подвальном баре её ждали полицейские. Воровато оглянувшись и убедившись, что злого дяди поблизости нет, она быстро нырнула за дверь, устало размахивая трофеем перед лыбящимися военными. Тот самый, что проводил её до места и показал цель, орал громче остальных.

- Хах, вы бы видели его капитанскую рожу!

+1

3

Несмотря на то, что весь подземный город был по своей сути одной большой сточной канавой, куда стекалось всё самое худшее, что может быть только в этом маленьком мирке в пределах стен, Кенни в глубине души любил это место. Пускай в этом рассаднике нищеты, грязи и преступности всё было омерзительно, но именно здесь он научился всему, что было необходимо для того, чтобы понять как устроен этот мир. Чтобы понять, как нужно в нём выжить. Убийцы, воры, грязные нищенки и полные отбросы, которых даже здесь не считали за людей. Это именно то за что капитан любил это место. В подземном городе было всё, чтобы испытать себя, понять чего ты стоишь и достоин ли вообще выжить. Если ты выживешь здесь - ничто не будет тебе помехой.

В этот раз у Кенни не было никакой действительно веской причины, чтобы в очередной раз спуститься в эти трущобы. Он, вероятно, хотел вновь прогуляться по истрёпанным временем улочкам, взглянуть на то, как изменилась жизнь, да выпить в баре, что некогда был так люб ещё неприхотливой душе. Облачённый в чёрный плащ, с чёрной шляпой, надвинутой на глаза, он шёл мимо бродяг, что сверлили его взглядами. Он и забыл, что прилично одетый человек будет здесь выделятся, словно если бы в столице кто-нибудь прошёлся голышом по главной улице.

Не трудно было понять, что за те годы, что Кенни не спускался в подземный город, здесь ничего не изменилось. Кто-то потерял свою мнимую власть, а кто-то занял место неудачника. Менялись имена и лица, но суть всегда оставалась одной. Здесь жили лишь те, кто умело воровал, убивал или запугивал. Остальные лишь существовали. Кенни не забывал этой истины, но, возможно, слишком расслабился. Ведь какая-то девчонка сумела стащить с него шляпу. Какой позор для него.

Первым порывом было броситься в погоню, да прибить мелкую дурёху, но от этого капитан Аккерман тут же отказался. Гоняться за ребёнком... Он выше этого. Вопросом было то, почему она стащила именно шляпу. Колоссальная разница в росте, да и сомнительная ценность головного убора указывали на то, что малявка обворовала Кенни не из-за голода, а по чьей-то указке. Осмотревшись по сторонам, Кенни нашёл и того, кто надоумил девчонку на эту смертельно-опасную авантюру. Дрянной полицейский с ехидной улыбкой на всё лицо тут же отвернулся и скрылся в переулке, стоило капитану бросить мимолётный взгляд на него.

Бар в подвале старой хибары. Один из многих в этом тесном мирке, где никогда не показывалось солнце. Его хозяин тут же узнал Кенни, стоило ему лишь показаться у порога. Старик заподозрил неладное в тот самый момент, как несколько ранее сюда же вбежала девчушка, размахивая шляпой. Жизнь была куда дороже нападок местных полицаев, поэтому хозяин лишь указал дрожащей рукой нужное направление. Аккерман бесшумно вошёл в помещение, где разгорячившиеся полицейские даже не заметили, как остальные посетители злачного заведения поспешили убраться восвояси, побросав выпивку.

- Надо же. Как я удачно зашёл, - в баре моментально стало мертвецки тихо, а в руке Кенни блеснуло лезвие ножа. - Что же мы здесь видим? Солдаты полиции засели в подвале грязного бара, да замышляют неладное против нашего правительства. Похоже на заговор. Да... Именно так я и буду объясняться.

Кто-то прокричал, что он всего лишь один. Этот глупец умер первым. Острейшее лезвие вспороло его глотку так легко, что становилось даже жутко. Оцепеневшие от страха солдаты были даже слишком лёгкой целью. Словно Кенни убивал нашкодивших детишек. Его лицо, плащ и белоснежная рубаха под ним мгновенно окрасились тёплой кровью. Встав над последним полицейским - тем за которым Кенни и проследил до этого места, Аккерман бросил взгляд на девчонку, что зажалась в углу.

- Ты. Иди сюда, - Кенни небрежно швырнул нож ей под ноги. Острое лезвие вошло в дощатый пол. - Ты ведь хочешь жить? Даже не смотря на то, в какой дыре придётся это делать. Тогда возьми нож и убей. Только сделай правильный выбор.

Кенни грубо пнул пытающегося уползти солдата и стал выжидающе смотреть на девчонку, размышляя, посмеет ли она напасть на него самого или же просто добьёт жалкую крысу? Почему-то у капитана было хорошее предчувствие насчёт этой малявки. Оттого он надеялся, что в ней будет достаточно смелости, чтобы напасть на него и достаточно ума, чтобы понять, что после смерти солдата, он непременно прирежет и её.

+2

4

Страшно? Слишком просто, чтобы описать весь ужас происходящего, но ребёнок не знал других слов.

Это просто шляпа. Просто глупая шляпа, из-за которой этот дядя убил… нет, тоже неподходящее слово – здесь просилось что-то применяемое к тушкам животным на разделочной доске… «Зарезал» всех полицейских? Наверное, так.
Микаса могла только вжаться в угол и в немом ужасе наблюдать за резнёй перед ней. Глупые полицейские… Если бы только они её сразу отпустили! Она бы уже бежала по улицам! А что теперь…? Если этот дядя с безумной кривой улыбкой поступил так с ними, то что он сделает с тем, кто и стянул с него шляпу? Перед глазами опять всплыл топор, в ушах зазвенел отчаянный голос мамы «Беги!». Но куда? Её единственный путь к спасению лежал через красные лужи, полицейские тела и страшную фигуру в плаще, которая вдруг обратила на неё внимание. По спине пробежались ледяные коготки страха – так, должно быть, чувствовала себя забитая в угол мышь.

Кот, впрочем, не торопился набрасываться на добычу. Нож приземлился у босых ног вместе с обманчиво простой командой. Возьми и убей. Несколько скучных секунд круглые глазёнки непонимающе моргали, полируя пустым взглядом оружие. В маленькой головке столпилось слишком много больших вопросов, которые помимо прочего ещё и поджимало огромное пузо страха. Ты ведь хочешь жить? Нет. Да. Наверное. Не знаю. Но где-то под грузом всей этой массы древний неожиданно проснувшийся от вопроса инстинкт знал ответ. Инстинкт загнанной в тупик мыши. Инстинкт добычи. Инстинкт жить во чтобы то ни стало. Будущее вдруг перестало представлять какой-либо интерес для девочки. Как она собирается жить дальше? Что ждёт её завтра? Чем обернётся следующая минута? Только настоящее: только каждый вдох-выдох, что она делает; только каждый удар сердца, что ещё бьётся.

Холодные пальчики осторожно вытягивают стальной ключ к спасению из половицы, и Микаса неуклюже поднимается на усталые ноги, которые всё это время питала не энергия, а чистый страх. Он и сейчас толкал их: инстинкт выжить – ни что иное как обычная боязнь «конца». Рукоять неловко лежала в мелких ладошках, ещё не привыкших держать даже обычный хлебный нож, но отпускать свой шанс на побег ручки – какими бы неумелыми они ни казались – не собирались. Микаса помнит эту игру: кошка приподнимает лапку и даёт мышке слегка отбежать… лишь чтобы с ещё большим удовольствием прикончить ту небрежным укусом.

Этот ножик ничто иное как приподнятая лапа довольного кот, которая опустится на неё, как только зверю наскучит это развлечение. Взгляд девочки медленно переполз на вытаращенные глазища дяди полицейского, тот самый, что поймал её за украденную булку… А ведь совсем недавно охотником был он. Пока не пришёл охотник покрупнее. Микаса видела, как тот жестоко разделался с его товарищами. Видела на лице последнего оставшегося в живых тот же ужас, что несколькими минутами ранее затягивал её собственное. Ужас. Не грусть и не жалость, только страх. Страх встретить ту же участь.
Ему всё равно на остальных. А ей всё равно на вторую мышь.

Шажок за шажком, Микаса подобралась к валявшемуся под ногами хищника полицейскому и его недопитой бутылке рядом, не сводя глаз с паникующей физиономии, на которой ещё минут пять назад резвилось самодовольное злорадство. На страшного дядю поднимать взгляд она не решалась, дабы тот ненароком не догадался о её намереньях. Крепко сжав рукоять и повернувшись к коту спиной, девочка склонилась над полицейским, который пытался что-то мямлить и куда-то ползти. Прижав лезвие к нервно вздымающейся и опускающейся груди, она осторожно перевела взор на предмет левее.
Лезвие убедительно целилось в сердце, когда Микаса внезапно схватила другой рукой валяющуюся бутылку и со всех своих силёнок вслепую запустила ею туда, где предположительно стоял кот. Нож был тут же оставлен в руках полицейского, а девочка тут же сорвалась с места к двери. Где-то над головой раздался звон разбитой бутылки, но попала ли она в хищника или просто разбилась о стену выяснять было некогда. Она просто неслась к заветному выходу, оставляя позади себя вооружённую мышь… надеясь, что та займёт (или по крайней мере отвлечёт) кота на достаточно долгое время, чтобы успеть скрыться...

Надежда сбежать врезалась в запертую деревянную дверь вместе с тельцем девчонки. Кажется, владелец заведения не намеревался её открывать, пока хищник не расправится со всей добычей. Отгоняя подкатывающийся ком паники, Микаса судорожно схватилась за единственное оружие, которое имелось здесь в изобилии – горлышко разбитой бутылки, - и испуганно обернулась, прижавшись спиной к двери и вытянув перед собой дрожащие ручки с явно бесполезной стекляшкой.

Отредактировано Mikasa Ackerman (Вторник, 22 января 22:38:09)

+1

5

Чего именно ожидал Кенни, поставив девчонку перед выбором - убить или умереть, он и сам не знал. Ему было абсолютно всё равно что выберет ребёнок. Ему просто было скучно. Холодные глаза смотрели на малютку также беспристрастно, как и в тот самый момент, когда руки мясника расправлялись с очередной жертвой. На лице Кенни была улыбка. Широкая пугающая до глубины души улыбка. Но глаза его всегда были холодны. Слишком уж привык он к этому. Капитан не ожидал, что воровка ниспошлёт на него чудо, оказавшись достойной внимания, но надежды на это всё же теплились в его чёрствой душонке. И вот она взяла нож и направилась к бедолаге. Какое разочарование.

Кенни уже прикинул в голове как именно стоит избавиться от ребёнка. Он выбрал быструю и безболезненную смерть - сломать хребет. Что бы там про него ни говорили, но чудовищем он не был. Однако, планам его не суждено было исполниться. Он слишком расслабился и не смог вовремя среагировать на летевшую прямо в него бутылку. Неужели полицейский всё ещё брыкается? Уклонившись в последний момент, Кенни был весьма неосторожен и, задев опрокинутый рядом стул, едва не упал. Устоял он лишь найдя опору в барной стойке. Но этих мгновений хватило, чтобы ситауция стала куда интереснее. Девчонка помчалась к выходу, а на Кенни с криками налетел вооружённый ножом солдат. Впервые за долгое время глаза капитана воспылали искрой. Никак не ожидал он, что соплячка решит пойти на такой бесспорно оригинальный и безбашенный ход. Дать оружие полицейскому, чтобы тот, в надежде спасти свою жалкую жизнь, отвлёк негодяя и дал время, чтобы сбежать.

Первый удар ножом был слишком внезапный и лезвие вспороло ткань пальто уклоняющегося Аккермана. Одним быстрым движением Кенни схватил запястье солдата и вывернул его. Пальцы разжали рукоять ножа, а полицейский приглушённо взвыл.
- Ах ты... Сволочь! - выдавил он сквозь стиснутые зубы. - Да что мы тебе сделали?
- А сам не понимаешь? - Кенни перехватил вторую руку бедолаги, который пытался ударить Аккермана в лицо. - Я просто наказываю плохих детишек за непослушание.
Первый удар головой сломал полицейскому нос. Он истошно вскрикнул и осел, но крепкие руки капитана удерживали его, схватив за грудки. Второй удар оросил кровью лицо Кенни. У полицейского подкосились ноги. Третий и четвёртый удар сопровождались громким хрустом, руки бедняки судорожно пытались ухватиться за что-то невидимое. Последовало ещё несколько ударов, половина из которых явно были уже лишними. Обмякшее тело грузно рухнуло на пол. Кенни не спеша подошёл к лежащей на полу, залитым кровью, шляпой и медленно повернулся к девчонке. На его лице ясно читалось удивление.
- Ты ещё здесь? - Аккерман поднял взгляд на дверь и понял, что она заперта. По его лицу стекала чужая кровь, но не было похоже, что это доставляет убийце хоть сколько-нибудь неудобства. - Так будет даже проще. Не придётся тебя искать.
Капитан не спешно подошёл к девочке, оставаясь предельно спокойным и сунув руки в карманы, словно она держала в руках не острое стекло, а сломанную погремушку. Он опустил голову, глядя прямиком в перепуганные глаза ребёнка.
- Как звать?

+1

6

Её мышка продержалась меньше, чем надеялась девочка. И тем не менее, даже этих скудных секунд барахтанья лапок против злого дяди ей бы хватило с лихвой, чтобы затеряться в сырых улочках. Если бы не проклятущая дверь. Микаса ещё раз отчаянно долбанула по ней ногой, но та лишь презрительно скрипнула в ответ. Каждый шаг кота – такой ленивый и небрежный – отдавался в ушах новым испуганным ударом сердца. Покрепче сжав горлышко битой бутылки, девчушка пристально глазела на приближающего хищника, едва сдерживая дрожь в ногах. На короткий миг взгляд задержался на дурацкой шляпе, которая, казалось, торжествующе ухмылялась широкими полями из-под кровавых пятен. И затем её мышиные глазёнки поймал страшный взор из-под этого самого уродца на голове. Страх на детском личике неожиданно потеснила редкая для её возраста эмоция – недоумение. По морде кота не бродили гнев или ярость, не виднелось ни следа безумной насмешки. Вместо ожидаемых посетителей, там уселся странный гость – удивление, - который смотрелся на почти багровом лице крайне… неуместно.

Вопрос хищника не сразу добрался до мыслительной машинки, и несколько глупых секунд Микаса просто стояла с полуопущенной стекляшкой, хлопая большими глазищами на огромного дядю перед ней. Когда же вопросительный знак наконец подцепил на крючок её внимание, девочка набрала побольше воздуха в уставшие за сегодняшний бешеный день лёгкие и решительно уставилась на кота. Учитывая, как он расправился с другими мышками, ей вряд ли поможет бутылка… Наказываю плохих детишек за непослушание. Так и есть… Микаса, зачем ты взяла инструменты доктора Йегера без спроса? Так нельзя. А ну, иди и извинись перед нашим гостем!

- Я… Микаса. Простите, что украла Вашу шляпу, - тихо пробурчала девочка и слегка наклонилась вперёд, как учила мама. Поклон получился таким же смущённым и неловким, как несколько месяцев назад, когда она хотела вылечить свою куклу настоящей микстурой. Как ни странно, извиняться перед этим страшным дядей было не сложнее, чем перед доктором. Любое извинение было… противной процедурой – как укол. Неважно перед кем надо плести «простите меня, пожалуйста» - одинаково неприятно.  – Я просто… - ей очень хотелось показать пальцем на кучу полицейских позади, но строгий голосок в голове снова заставил проглотить жалобу и с жалким подобием достоинства принять свои ошибки. – Я виновата и больше так не буду. – Слова лезли очень неохотно, но это было правильно. Разве мама не говорила, что от проступка всё равно не сбежать? Говорила… А запертая дверь и куча тел за спиной хищника доказывали её правоту как нельзя лучше. Извинись и постарайся всё исправить. Рука, которая всё ещё держала стекляшку, угрюмо указала на дурацкую штуку на голове кота. – И я постираю и зашью Вашу… - глупую, странную, бестолковую и ещё несколько обидных слов из лексикона двенадцатилетней девочки – шляпу, дядя. Не злитесь. Пожалуйста, - чуть не забыв про «волшебное слово», поспешно добавила Микаса, тем не менее продолжая держать перед собой бесполезный огрызок бутылки.
Потому что хоть какие-то когти лучше, чем вообще никакие.

+2

7

- Что? - на лице Кенни появилось отчётливое выражение крайней брезгливости. - Хватит мямлить! Если хочешь что-то сказать, то смотри прямо в глаза.

Его взгляд был прикован прямо на девочке, он словно пытался заглянуть в душу, чтобы вырвать живьём её из тела. Кенни присел перед Микасой, но всё равно оказался слишком высоким, чтобы быть с девчонкой на одном уровне. Одним лёгким взмахом руки он выбил из ручонки разбитую бутылку сильным ударом по запястью. Теперь же настал черёд рассмотреть свою добычу повнимательнее. Прижав ребёнка спиной к запертой двери, Кенни схватил двочку за подбородок и начал крутить её голову в стороны, словно осматривал какой-то товар. Он осмотрел шею со всех сторон, чтобы убедиться, что на ней нет никаких следов, оглядел зубы, волосы, чтобы исключить возможность подхватить каких паразитов. Следующими были запястья. Было бы хорошо провести полный осмотр, но даже Кенни счёл, что это будет слишком для девчонки, учитывая, что она только что увидела.

- Так... - протянул капитан, наконец оставив Микасу в покое и выпрямившись в полный рост. - Тебя мама разве не учила, что врать не хорошо? И только попробуй ещё раз извиниться при мне. Это выглядит настолько жалко, что плакать хочется. А ты разве хочешь заставлять доброго дядюшку плакать? - Кенни бросил взгляд на окровавленный нож. - Попытка номер два. Подними нож. Отныне он твой. И запомни - если потеряешь его, считай ты уже мертва.

Кенни довольно грубо отдёрнул девчонку от двери и подтолкнул в сторону трупа с обезображенным лицом. Нож лежал рядом с его рукой, на которой до сих пор неестественно изгибались пальцы, подрагивая от сковавшей их предсмертной судороги.
- Чёрт бы его побрал. И вправду заперто. - сильный удар ноги вышиб дверь вместе с частью косяка. - Эй, падла! Ты какого чёрта меня здесь запер?!
- П..простите... - заныл хозяин, прячущийся за телегой неподалёку. - Я... Это д..для В..вас... Ч..чтобы не... Не уб..бежали... П..понимает..те...
- Видишь? Вот так ты и выглядишь, когда пытаешься за что-то извиниться, - Кенни посмотрел на Микасу, указывая на хозяина бара. - Жалкое зрелище! Даже убивать не хочется. Меня же потом совесть замучает.
Кенни сделал несколько шагов вдоль улицы и остановился, повернувшись к девчонке.
- Не вздумай отставать. Если потеряешься - хуже будет. Знаешь ведь, что я тебя всё равно найду.

+2

8

Торопливо семеня за дядей по грязным улочкам города, она настойчиво буравили большую спину чёрными глазёнками. Нет, убегать она даже не думала – это было ещё страшнее, чем любая неизвестность впереди. А ещё Микаса больше не собиралась отпускать нож. На её платьишке не имелось карманов, так что маленькие ручки крепко прижимали лезвие к груди. Дядя был прав – без него ей здесь не выжить. У любого - даже самого маленького - зверька должно быть что-то для защиты.

Где-то по пути девочка вспомнила очередные мамины слова про то, как необходимо быть вежливой и сначала спросить имя, когда хочешь с кем-то подружиться. Но до сей поры ни один из её советов не пригодился. И Микаса не была уверена, что «хочет подружиться» с дядей. Единственное, чего ей сейчас действительно хотелось, так это унять бурчание голодного желудка и угомонить внутренний страх.

***

Приземлившаяся перед носом похлёбка была чем угодно, только не аппетитной. Она была столь же далека от маминого супа с уткой, сколь манеры этого дяди от её папиных. Но, кажется, измученному телу было совсем наплевать на кулинарные тонкости, ибо оно с готовностью налетело на тарелку, левая рука неуклюже и торопливо забарабанила ложкой по глиняной миске, пока правая всё ещё держала нож, как собака готовая защищать свою кормёжку.  Кстати о манерах страшного дяди… Микаса даже не вспомнила про существование своих пока не прикончила весь жидкий бульон. Да и про своего «благодетеля» тоже. Живот всё ещё ворчал, явно не удовлетворённый не особо сытной и маленькой порцией, но девочка мужественно заставила себя посмотреть на дядю… ну или точнее куда-то чуть левее от него.

- С-сп… - и она вовремя захлопнула ротик, вспомнив прежние недовольства Шляпника (подкрепившаяся фантазия одобрительно кивнула на временное прозвище) по поводу тихого неуверенного мяуканья. – Большое спасибо! Очень вкусно! – выпалила она почти скороговоркой, чтобы никакая нотка, которая расстроила бы дядю, не успела зацепиться за его ухо.

Девочка сложила руки с ножом на коленях и молча уставилась на грязный исцарапанный стол, тихонько вздрагивая от громкого хохота, непонятной – но очевидно не довольной – речи, и периодических ударов чего-то (кого-то?) обо что-то.

Пару секунд всё ещё журчащий животик и по-прежнему напуганное сознание спорили, стоит ли просить новую миску этой гадости… Мама всегда радовалась, когда она или папа просили добавки. Только перед тобой не совсем мама. Но хочется есть… Но не хочется злить дядю… Ещё так и хотелось спросить, за что это он решил её покормить, учитывая, что с другими обидчиками этой глупой шляпы он обошёлся несколько иначе… Но любопытство сейчас было последним, чему следовало высовывать нос.

Отредактировано Mikasa Ackerman (Пятница, 15 февраля 15:04:16)

+1

9

Захолустная харчевня была не самым худшим вариантом в Подземном Городе, но и далеко не самым лучшим. Самое главное его преимущество было в том, что здесь никогда не задают вопросов. Кенни, перепачканный в крови, в компании маленькой грязной девчушки, прижимающей к груди окровавленный нож... Здесь это было в пределах нормы ровно до тех пор, пока никто не причиняет неудобств хозяину или другим посетителям. Но и в этом случае у Аккермана были свои льготы, недоступные другим. Действительно, кто в здравом уме будет выступать против него?

Небольшая порция похлёбки, которую сам Кенни вряд ли стал бы брать в рот, быстро исчезла из миски, не успел капитан даже пристыдить хозяина, что такими помоями детей никто не кормит. Вместо этого он с изумлением смотрел на девчушку, которая даже умудрилась выдавить из себя благодарность. Он рассмеялся. Так громко, что люди за соседними столиками начали коситься в их сторону с явно недобрыми лицами, но, стоило им заметить злосчастную шляпу и окрашенную в багровый физиономию смеявшегося, как все тут же отводили взгляды с лицами, словно кто-то больно схватил их за яйца.

- Эй, хозяин! Тащи сюда что-нибудь получше этих помоев! И бутылку самого крепкого! - рявкнул Кенни, в одно мгновение полностью стерев с лица улыбку. Хозяин едва не снёс двух других посетителей, когда мчался в сторону кухни. - Каждому свой "ужин", - пояснил капитан Микасе. - Кстати, можешь звать меня Кенни. Просто Кенни.

***

Следующее утро Микаса встречала уже за пределами Подземного Города. Уснув прямо в харчевне, девчонка вынудила Кенни тащить её на себе до самой квартиры, которую временно снял капитан. Несколько небольших но светлых комнат, чистая кухня и ванная. Кенни успел смыть с себя кровь после того, как уложил девочку в кровать, а после устроился в кресле, укрыв шляпой лицо и вытянув до неприличия длинные ноги.
Не то, чтобы в нём проснулась отцовская забота или же он вспомнил, как растил такого же брошенного капризного ребёнка. Вовсе нет. К девочке он испытывал лишь интерес. Это было тем единственным, что заставляло его держать зверушку при себе, в надежде, что этот прыткий не по годам ум и послушание помогут сделать из неё превосходного и верного бойца, который точно пригодится ему. Кенни не мог сделать такого бойца из Леви. Ведь тот мальчуган был Аккерманом и было бы совсем плохо, если бы Кенни стал его "хозяином". Такой участи сыну Кушель её старший брат не хотел, а может просто не готов был тогда взять на себя такую ответственность. Но сейчас... Сейчас всё казалось по-другому. Сейчас всё и было по-другому.

+1

10

Мягко. Светло. Тепло.
Прошло всего лишь три-четыре дня с тех пор, как Микаса в последний раз обнимала родную подушку между мамой и папой. За этот короткий срок девочка, казалось, успела прожить целую новую жизнь.

Незнакомое место, но свободные от верёвок руки, сытый живот и наличие чего-то мягкого под собой заверяли её решительным «Без паники!». Босые ножки тихо засеменили по полу укромной лачужки в поисках дяди... Кенни. После жирной куриной ножки (или трёх?) с жареной картошкой Микаса и не заметила, как уронила сонную голову на стол, подложив под щёчку чумазые ручки. Вряд ли кто другой донёс бы её до столь... приятного места. Подглядывающее в щёлочку между старыми занавесками солнышко растянуло сонную мордашку в нелепой улыбке - оказаться за пределами тех страшных грязных улиц города без неба стало вторым лучшим событием после плотного обеда.

Дядя, по-прежнему страшный, но уже казавшийся на одну ступеньку дальше от громкого слова «злой», растянулся котом в кресле. Микаса обменялась угрюмым зырком с... ней. Шляпа невозмутимо сидела поверх лица Кенни и, казалось, надменно топорщила свои замызганные поля. Вздохнув и поджав губки, девочка, проглотив пилюлю детской гордости, аккуратно сняла наглую штуку со спящего хозяина. Мириться так мириться. Благодарить так благодарить. К тому же, она обещала её постирать...

В ванне на жестяном тазике лежал себе и никого не трогал кусок мыла. Маленькая гостья незамедлительно познакомила его со шляпой, мня и теребя грубую ткань между ручками в ледяной воде и старательно оттирая каждое пятнышко. Получасовая стирка выдала в результате нечто по виду похожее на тщательно пожёванное титаном  - безнадёжно мятое и требующее срочного отпаривания и выглаживания. Микаса, впрочем, довольно повесила бедную - зато чистую - штуку сушиться на балконную перекладину, и задумалась, как бы ещё услужить спящему дяде. Снова очутиться на улице - без куска хлеба и среди насмехающихся полицейских... Нет! Она будет достаточно полезной и благодарной гостьей, чтобы у Кенни не кончился спонтанный порыв щедрости.

Наверное, было бы неплохо приготовить завтрак. И ножки тихонько потопали на кухню, размеры которой были столь же скромны как и её содержание. Надкусанная буханка чёрствого хлеба, что-то слегка заплесневевшее и, похоже, всё-таки не живое на верхней полке... несколько куриных яиц. С последними можно что-нибудь и сделать. Например, омлет. Это не сложно, мама готовила его почти каждый день. Правда, у миссис Аккерман освободить белок с желтком от скорлупы получалось как-то ловчее. Лопнувшее же в кулачке Микасы яйцо приземлилось в миску и на пол вместе с кусочками, которые она первые десять минут тщетно вылавливала пальцами, пока не решила, что из готового твёрдого омлета вытащить их будет проще. Молока девочка не нашла, но ведь блюдо не может быть испорчено отсутствием одного ингредиента, верно?

Пока шипящая и скалящаяся из-за отсутствия не только молока, но и масла раскалённая сковорода злобно жгла вылитую на неё яичную смесь, Микаса озаботилась чаем. Чайник-то имелся, а вот кувшин для питьевой воды был пуст... Впрочем, в буфете в компании бутылок, очень похожих на ту, которой вчера обедал дядя, девочка отыскала и подходящую с кристально чистой водичкой. Наполнив ею чайник и поставив на огонь, маленькая гостья встала на табуретку и потянулась за тарелкой и чашкой на дальней полке... которые спустя полсекунды с оглушительным визгом полетели на кухонный пол.

Отредактировано Mikasa Ackerman (Пятница, 22 февраля 00:58:23)

+2

11

Сон был коротким и беспокойным. Как обычно. Чуткий слух и банальная привычка вырывали Кенни из мира снов с каждым шорохом, доносившимся в пределах небольшой квартиры. Вряд ли любой другой человек смог назвать это сном, но капитан Аккерман привык именно к этому. С самого детства он усвоил один, самый главный урок - стоит ослабить бдительность хоть на мгновение и это мгновение может стать для тебя последним. Не то, чтобы Кенни дорожил своей жизнью, но помирать ему совершенно не хотелось. Потому руки, спокойно сложенные на груди, отчётливо нащупывали рукоять ножа, а шляпа накрывала лицо так, что боковым зрением можно было увидеть дверь с одной стороны и окно с другой. Подобное никогда не доставляло неудобств, успев стать чем-то вроде врождённого инстинкта, который не позволял никому застать врасплох этого чертовски опасного человека.

Глаза мгновенно открылись в очередной раз, когда едва различимый скрип половицы известил о том, что кто-то приближается. Судя по звуку и частоте, с которой нарушитель покоя перебирал ножками, это, несомненно, была девчонка. Кенни закрыл глаза и как раз вовремя, так как шляпа буквально через мгновение покинула его лицо. Приоткрыв один глаз, Аккерман наблюдал за девчушкой, так и не сумев побороть интерес. Похоже, что она решила поиграть в благодарность. Первой мыслью Кенни было отчитать Микасу, сказав, что благодарность это ничто иное, как признание того, что ты от кого-то зависишь, но решил, что это не так уж и плохо. Благодарность может перерасти в чувство нужды, а после и в верность и преданность. Это были бы совсем не лишними качествами в будущем оружии, которым Кенни и намеревался сделать эту девчонку. Пускай поиграется, если ей так хочется.

Он попытался снова уснуть. Пытаясь прогнать прочь из головы мысли о Микасе и тем, что именно из неё получится, Кенни вновь открыл глаза. На этот раз услышав грохот и звуки бьющейся посуды с кухни. Пришлось встать, пускай и нехотя. Капитан был спокоен и двигался весьма лениво. Он показался в дверном проёме и увидел девочку, стоящую над осколками посуды. Кажется, ещё полминуты назад это были тарелка и чашка.
- Ты что здесь де... - вопрос застрял в голове Кенни, стоило ему как следует осмотреться. - Что же с тобой делать?
Выключив плиту, на котором подгорало нечто, что отдалённо напоминало... Да ничего оно не напоминало - простая непонятная масса на сковороде, от которой уже исходил дым. Сперва Кенни решил, что Микаса снова проголодалась, отчего на его лице промелькнула тень удивления - прошлой ночью она наелась, казалось, на неделю вперёд. Но после капитан понял, что это было частью её "благодарности". Хотелось бы только знать за что именно.

- Эх... Пошли, малявка, - буркнул Кенни, подхватывая с вешалки свой плащ. Рука его сперва потянулась к шляпе, которую он заметил краем глаза, но при более тщательном осмотре, он тяжело вздохнул и просто открыл дверь, дожидаясь, пока девчонка выйдет из квартиры первой. - Сначала прикупим тебе одежды, а после и поедим что-нибудь, отчего я не подохну, - Кенни внимательно посмотрел на Микасу, словно только что увидел в ней что-то, чего не замечал раньше. - А ещё тебе нужно подстричь волосы. Они слишком длинные.

+2

12

Злится или не злится… Подсказала ей о том, что что-то явно пошло не так глубокая усталая морщина на переносице дяди. И его тон. Не то чтобы девочка ожидала улыбки или чего-то напоминающего папин добродушный смех… Некогда бывшая яйцами субстанция на сковородке тоже намекала на «совсем не так», хотя Микаса не успела разобраться в чём именно крылась проблема, ибо дядя уже нетерпеливо ждал её у раскрытой двери. Будь она котёнком, то вышла бы прижав ушки и понурив голову. Вместо этого девочка только смущённо поправила «слишком длинные» волосы. Почему? Каждый вечер мама ласково причёсывала её длинные пряди, приговаривая, что она должна гордиться таким богатством… И Микасе всегда хотелось, чтобы волосы у неё оставались такими же и чтобы быть красивой как мама. Её вопрос умер на губах, стоило Кенни захлопнуть за ними дверь. Седьмое чувство – видимо, инстинкт самосохранения – подсказывало, что не стоит…

***

Этот город не был настолько зловещим, как тот без неба, да и воздух не спёртый, а привычно сладкий. Однако. Это был город. Что-то по-прежнему не очень знакомое. И теперь, когда живот не ныл о еде, Микаса могла всласть удивляться структуре такой формы жизни. Её так и подначивало прицепиться к Кенни вопросительным крючком (или десятком). Откуда здесь на прилавках еда, если на улицах негде её выращивать и не на кого охотиться. Кто здесь чем занимается? Чем занимается он сам? Вот это был самый любопытный… и страшный вопрос. Полицейский…? Но он так справился с каждым из них, что это предположение само собой испарялось. Как-то Микаса с трудом представляла себе дядю (который одним ножом разделался с несколькими) за каким-нибудь прилавком с овощами (единственная профессия, которую она пока смогла обнаружить в городе). Разве что за мясной, где надо работать большим ножом и резать. Значит, может быть и мясник…
И, конечно, был ещё один вопрос… Что будет делать она сама? Микаса умела полоть грядки, знала, как кормить куриц и помогала со сбором урожая. Но чем она может пригодиться здесь, если дяди даже её завтрак не пришёлся по вкусу (кажется…)? Всю дорогу, если её глазёнки не шастали по любопытным уголкам, то клевали широкую спину Кенни. Как бы так поинтересоваться и не получить подзатыльника… или чего хуже.

Прежде, чем она успела придумать способ и правильно сформулировать безобидный вопрос, дядя наконец остановился у лавки портного. Микаса только непонимающе хлопнула глазищами и всё-таки осмелилась поднять их на Кенни.

- Разве здесь будет что-то для меня? – неуверенно показывая пальчиком на явно мужские наряды, удивилась девочка. Она ожидала сменить свою запачканную кровью, грязью и вчерашним ужином сорочку на длинную юбку или простой сарафан, даже надеялась, что как ценитель головных уборов Кенни приобретёт и ей широкую летнюю шляпку – обычный гардероб. Да и все женщины в городе, которых она видела, тоже предпочитали платья. Исключением казались, разве что, суровые дамы в военных формах… Но это не считается. Они же не женщины, а тёти-полицейские – им можно. – Тут только для мальчиков…

Может, дядя просто не знал, что девочкам положено носить не штаны?

Отредактировано Mikasa Ackerman (Среда, 6 марта 20:12:18)

+2

13

Это было даже забавно - наблюдать за тем, как девчонка, должно быть впервые в жизни, смотрела на то чем живёт настоящий большой город. Судя по её выражению лица и блеску в глазах, это действительно было для неё в новинку. Наверняка, выросла в какой-нибудь лесной глуши, где нет ни единой души во всей округи. Это объясняет то, почему она оказалась в подземном городе. Микаса была определённо необычным ребёнком. Это было отчётливо видно в её внешности. Азиатка. Кенни за всю свою жизнь видел их всего пару раз. Где, а главное кто сумел откопать такое сокровище? На рынке работорговли этой девчонке цены не было - она пришлась бы по вкусу многим извращенцам. Но это вызывал в голове Кенни другой, не менее интересный вопрос - почему она свободно бродила по улицам? Сбежала? Или хозяин попался сердобольный и решил подождать, пока девчонка подрастёт, прежде чем...

Аккерман отвлёкся от мыслей, услышав тонкий детский голосок. Он притворно покрутил головой, прежде чем опустить взгляд далеко вниз, чтобы подчеркнуть разницу в росте между ним и девочкой. Это было не столько необходимо, сколько забавно, да и навевало некоторые воспоминания. Капитан внимательно осмотрел Микасу, а затем проделал то же самое с выставленными на витринах мальчишечьих костюмах, которые отлично сидели на деревянных манекенах.
- Конечно будет, - заключил Кенни, входя в магазин. - Может ты и привыкла носить юбки, да платья, но теперь они будут тебе только мешать. Поймёшь, когда мы начнём твоё обучение.
Сделав несколько широких шагов, Кенни остановился у одной из шляп, некоторое время пристально глядя на неё. Его взгляд, казалось, впервые зажёгся искрами интереса. Он осмотрел своё, перепачканное кровью пальто и уже приметил то, что возьмёт на замену. Пытаться отстирать чужую кровь он бросил давным давно.
- Господин Аккерман! - радостно воскликнул продавец. Кенни вяло повернул к нему голову, состроив кислую мину.
- Не ори так. Голова раскалывается...
- Я так и знал, что вы вскорости вернётесь! - голос продавца стал ещё громче.
- Если не хочешь, чтобы я вырвал тебе язык и повязал вместо галстука, заткнись. В последний раз предупреждаю... - Кенни лениво подошёл к прилавку, жестом подозвав девчонку. - Подбери ей что-нибудь недорогое. Думаю... Три или четыре наряда. И они не для красоты. Всё равно скоро придём за новыми.
- Но ведь она...
- Что? Девочка? Ну же, давай, скажи это, придурок. Думаешь, я не заметил? А теперь делай, что я говорю и подготовь мне новые пальто и шляпу.
Небрежно швырнув кошель на прилавок, Кенни вверил Микасу в руки продавца, а сам устроился поудобнее в кресле, надеясь немного вздремнуть.

+2

14

Сколько бы услужливый продавец не пытался угодить юной Аккерман, ему так и не удалась высечь из неё хоть какой искорки интереса. И дело вовсе не в обиженно мявшихся скучных серых рубахах и штанах, которые никак не подстраивались размером под её крошечное тельце и точно не отвечали мечтам двенадцатилетней девочки о ярких платьях принцессы. Рассеянно кивая портному на все его вопросы и не замечая производимых замеров, Микаса упёрлась своим пытливым умом только в одно брошенное им слово. Аккерман. Но если они были одной семьёй, почему папа никогда не рассказывал про Кенни? Перед глазами мелькнули недавние – на самом деле вчерашние – воспоминания о рассечённых глотках и проломленных головах. Не в этом ли дело…? Папа же говорил, что в городах слишком много плохих людей и лучше жить подальше от всего шума.

Господин Аккерман. По лавке разлетелся глухой хлюп. И только когда портной озабоченно подлетел к ней с новой порцией одежды и, испуганно оглядываясь на раскинувшегося в кресле на противоположном конце магазина дядю, начал судорожно расспрашивать «Где-то осталась иголка?! Не укололась?!», Микаса узнала в сдавленном грустном звуке собственный всхлип. Папа… 

Микаса не выдавила из себя никакого внятного ответа, но как-то покачала головой и постаралась поскорее утереть сопли рукавом новой рубашки. Портной даже не возражал, очевидно слишком обеспокоенный дядей, и девочка воспользовалась моментом сполна, чтобы избавиться от следов слёз, которые, как ей подсказывала детская интуиция, понравятся Кенни не больше неуверенного мяуканья под нос.

Продавец наконец подшил и упаковал несколько наборов одежды. Маленькая Аккерман тихонько мяла уголок своей новой жилетки, всё равно болтающейся с её плечиков, и как можно незаметней рассматривала мокрыми глазёнками дядю Кенни. Пытаясь углядеть в суровом профиле что-то знакомое. Ничего.

Выйдя из лавки, Микаса тут же приклеилась взглядом к дороге, не решаясь поднимать взгляда на «господина Аккермана». И не решаясь что-либо сказать.  В какой-то миг в ней успел проскочить крошечный огонёк радости. Ведь хоть сколько-то да семья лучше, чем просто одинокая маленькая девочка без всех. И всё-таки. Что-то же должно быть не так. Раз она никогда не слышала про «дядю Кенни». Что если они с папой поссорились? Если он опять разозлится и выкинет её или, что хуже, вернёт тем похитителям? Микасе понравилась тёплая тарелка еды и чистая постель для сна… Это было лучше холодных переулков и жалобного урчания пустого желудка.  А ещё ей нравился Кенни – точнее, нравилось прятаться под его крылышком. Мама же велела бежать и спасаться. Вот она и спасалась. Когда у мышки нет коготков или зубок, она учится пользоваться окружающей средой. И Микаса училась – быстро. С дядей в шляпе было безопасно, потому что на него смотрели так же, как она вчера смотрела на тех полицейских. Со страхом. И такая обратная раскладка казалась… приятней.

Нет. Нельзя рисковать и хоть как-то расстраивать его. Ей нужен дядя в шляпе. А вот зачем ему - страшному и грозному коту - сдалась маленькая мышка? В конце концов Кенни оказался первым, кто проявил к ней какое-то подобие доброты. Может ли быть, что здесь – в большом мире – позволить себе быть добрым может только кто-то настолько сильный и грозный?

- Вы научите меня быть такой же… страшной? – вопрос вырвался прежде, чем девочка успела поймать себя за язык, но чем больше маленькая головка рассуждала о «зачем да почему», тем быстрее подозрительность сменяли детское любопытство и незаметно нарастающий задор. Микаса умела считать, и два и два – под которыми подразумевались «подаренный» ножик,

мальчуганская одёжка для «обучения» – сложились даже в столь наивном сознании. С немалым усилием она убедила себя поднять осторожно заинтересованные глазища вверх. Если бы тогда дома те убийцы видели в папе или маме то же, что сейчас все видели в Кенни…

Если когда-нибудь они увидят это в ней…

Ветер шаловливо поймал девочку за волосы и бросил ей локоны в лицо. Хмурясь, она быстро смахнула их со лба, когда ей вспомнились ещё одни слова дяди. – Они и правда мешаются.

+2

15

Старое пальто, пускай оно и нравилось Кенни, тут же отправилось прямиком в мусорку. Какой-нибудь бедолага, отыскав его и решив оставить, никогда не узнает кому оно принадлежало. Если бы знал, то точно никогда бы не коснулся. Новое пальто, точно так же как и новая шляпа сидели просто идеально. Кенни не мог нарадоваться приобретению, постоянно снимая головной убор, ловко подбрасывая его в воздух и вертя в руках, а после снова надевая на голову. Пусть его лицо и было привычно скучающим, глаза выдавали его радость.

Во второй руке он нёс несколько пакетов, с запасной одеждой для девочки. Она ей непременно пригодится. Только вот Кенни не был столь же доволен этими нарядами, как своей новой шляпой. Он рассчитывал, что портной подберёт то, что не жалко порвать, да выбросить на помойку, а ту одежду, что предстояло носить Микасе, вполне можно было назвать приличной. Другой мальчишка был бы несказанно счастлив, получив такие подарки. На мгновение Аккерман даже задумался, а какую одежду хотела бы сама Микаса. Быть может, пёстрое платье, блестящие туфельки, да прелестная шляпка станут неплохим стимулом в будущем? Это ещё предстояло выяснить.
-  Что? Считаешь меня страшным? - взгляд Кенни вновь опустился вниз. - Я не могу научить тебя быть такой же как я. Не могу других заставить бояться тебя. Всё это ты должна сделать сама и сама понять как именно ты сможешь достичь этого. Я же научу тебя другому, более полезному, чем страх - я покажу тебе как не подохнуть в этом мире. Покажу тебе как убить любого, кто захочет убить тебя, а таких, поверь мне, ты встретишь немало за свою жизнь. Возможно, уже встречала.
Капитан остановился, будто что-то забыв и с усмешкой посмотрел на девочку.
- Точно. Я совсем и забыл, - он обернулся, высматривая что-то позади. - Цирюльника мы уже прошли. Что ж, тогда вернёмся к нему после того, как поедим.

***

В тот день они вернулись в маленькую квартирку глубоким вечером. После сытного и вкусного обеда они, как и обещал Кенни отправились к цирюльнику, а после того как волосы девочки стали короче, пускай она и не намного сильнее стала походить на мальчишку, Кенни вручил ей простую кепку и наказал спрятать под ней остатки своих волос, если не хочет лишиться и их. Сразу после этого капитан повёл Микасу в малоприятное место, похожее на то, откуда он её забрал. Это был подпольный бар, находящийся в подвале без каких-либо опознавательных знаков. Он был полон мерзавцев, на которых стоило только взглянуть, чтобы понять, что они далеко не добрые люди. Как и в баре в подземном городе, в этом воцарилась тишина, стоило человеку в шляпе лишь показаться. На них сразу вытаращились десятки пар глаз, которым сейчас был интересен не только Кенни, но и мальчонка, что тащился за ним. Аккерману нужно было решить кое-какие вопросы, а потому он сказал Микасе сидеть смирно и стеречь сумки с её одеждой и, оставив девочку среди негодяев, поднялся наверх, откуда вскорости были слышны сначала дружеский хохот, а после крики и звуки ударов чего-то тяжёлого о что-то хрупкое. Микаса стала эпицентром всеобщего внимания, но никто не смел даже заговорить с "мальчонкой". Когда Кенни спустился, вытирая что-то, что сильно напоминало кровь, с рук, они ушли. А после был ещё один бар. И ещё. Подпольный игорный дом, бордель, где "мальчика" тут же раскусили местные работницы и тут же принялись расхваливать, насколько миленькая у Кенни зверушка, не забывая говорить, как же им её жалко. Лишь только когда солнце приближалось к горизонту, а Кенни заметил, что у девчонки едва оставались силы, чтобы идти, они направились назад в квартирку.

+2

16

Этой ночью сон так и не навестил маленькую Микасу. Вместо него по голове носились воспоминания сегодняшнего дня, такие же неприятные, как и вчерашние о подземном городе. Кенни снова окунул её в тот мир, от которого, казалось, увёл и этот мир был… уродлив и противен. Жирная похлёбка и кусок мяса на обед оказались единственным приятным моментом всего дня. Новое отражение в зеркале стало первым уколом. Лицо вроде то же… и тем не менее, вместе с тёмными локонами уходили и те тёплые воспоминания о маме, которые хотелось держать поближе. Под кепкой и в широких штанах она действительно превратилась в мальчугана, слишком послушно шагавшего следом за «папой».

- Вы не страшный, - уже после похода к цирюльнику наконец собралась с мужеством девочка, тем не менее глядя себе под ноги и неловко играясь с огрызками волос. – Но так все думают.

Сперва намеренья Кенни насторожили – ещё слишком живы воспоминания топора в родной шее. Жутко, неправильно, плохо. Хотелось просто казаться большой и страшной – так, чтобы никто и никогда тебя не трогал. Чтобы никогда не повторилось той сцены дома. Разве обязательно… пачкать руки? Это был не стыд или голос нравственности – нет. Всего лишь простая…неловкость? Противное ощущение, как будто она пытается забрать что-то чужое и очень нужное…
…Ощущение, которое Кенни выбил из неё без единого слова. Даже не он – а все те места, по которым дядя её таскал. Она сидела тихо, молча уткнувшись в чашку сомнительного чая (чая?) и изредка поглядывала из-под козырька на постепенно возвращающихся к разговорам посетителям. Они обсуждали странные вещи. Странные… и оттого не менее приятные. Незнакомые слова, общий смысл которых становился понятным. И отвратительным. В этом мире вдали от гор «убийство» вовсе не казалось чем-то «ошибочным» - нет, оно едва ли казалось необходимостью. Как и сказал дядя…
Микаса проглатывала ненужные вопросы, когда Кенни стирал с рук кровь и вёл в новое место. И так из раза в раз… Пока он не показал ей последнее. В нём не было духа смерти и убийства. Напротив. В нём царил смех и веселье… от которого становилось дурно. Эти ласковые воркования, сочувствующие взгляды – тошно. Натянув кепку пониже, она только кивала и невольно жалась поближе к Кенни, когда один из дядей за ближайшим столом бросил на неё взгляд, от которого девочке захотелось сжаться в клубок и не разжиматься… или подойти с тем самым ножом, что ей дал дядя, и пырнуть им в тот огромный живот…

Оставив всякие попытки заснуть, Микаса наконец слезла с кровати и добралась до своего ножика, мирно поблёскивающего под лунным заревом на подоконнике. Даже у мышки есть коготки. И это лезвие было её маленький, но коготком. Если бы такой же был у папы… если бы он был у неё тогда…

Необходимость.

Дядя хотел научить её убивать тех, кто может убить её. Но первым делом… как насчёт тех, кто уже пытался это сделать. Кто уже это сделал. Всех тех дядей в сегодняшних местах… как их называл дядя? «Сволочей»? Да, кажется так они и называются. Те, кто расправился с мамой и папой – они тоже сволочи.
Усталость в ногах тянула обратно под одеяло, но внутри девчонки разжёгся упрямый злобный огонёк, который жаждал что-то сжечь. Или кого-то.

Скрипнув дверью, она подобралась к тому же креслу, где – как казалось – имел обыкновение отдыхать дядя. Крепко сжимая ножик в руках за спиной, девочка на мысочках подбиралась ближе. Почему бы не начать урок… сейчас? Кенни всегда казался настороже, внимательным и готовым. Если бы папа был настороже…
Но может именно так ей удастся подобраться к тем… сволочам. Вот и первый урок…
Ещё один тихий-тихий шаг и ножик в слегка дрожащей руке приближается к лицу дяди. А тем временем вторая медленно движется в сторону козырька новенькой дерзко поблёскивающей шляпы…

Отредактировано Mikasa Ackerman (Суббота, 16 марта 21:33:01)

+2

17

Последняя зацепка была очень многообещающей. Если верить хозяину борделя, нужные Кенни люди были сейчас в городе, но уезжали через пару дней, чтобы привести новый товар. Каждый зарабатывает как может. Но у всего есть предел. Нужно было торопиться, чтобы не упустить их, ведь, стоит хоть кому-нибудь сообщить ублюдкам кто о них расспрашивал и для их поиска придётся поднимать все связи Райссов, чего Аккерману крайне хотелось избежать. Но тащится ещё куда-то с измученной девкой... Это было попросту глупо. Оставалось надеяться, что мерзавцы, которых успел навестить Кенни за этот день дорожат своей шкурой достаточно сильно, чтобы сидеть на жопе ровно и уже от слухов узнать что стало с несчастными предпринимателями. Зачем это нужно было Кенни? Ради спокойствия. Ради демонстрации силы. Ради устрашения. Обрубить концы, чтобы не оглядываться назад. Но, может, было что-то ещё? Что-то, в чём признаваться он совсем не хотел.

Скрипнула предательская дверь, вырвав капитана из мира раздумий и грёз. Снова девчонка. Сейчас она ступала куда осторожнее, чем прежде. В полуночном мраке она была всего лишь размытым пятном, но вот лезвие, что отражало тусклый ночной свет, пробивающийся сквозь оконце, было отчётливо видно. Кенни не шелохнулся. Казалось, он даже и не дышал. Словно безвольная кукла, которую кто-то забыл на кресле, которая не обладает ни волей, ни жизнью.
- У тебя дрожат руки. Так ты никого не убьёшь, - голос Кенни в ночной тишине прозвучал подобно раскату грома. - Подумай дважды, перед тем как совершить поступок, от которого нельзя будет отмыть свои руки. Последствия не заставят себя ждать.
Кенни лениво потянулся и поднялся с кресла, возвращая шляпу на голову. Он смерил девочку строгим взглядом. Пускай его не было видно, он знал, что девочка определённо почувствовала, что смотрит он именно на неё. Мысленно Аккерман улыбался. Он был доволен собой, доволен девчонкой, которая оказалась куда интереснее, чем Кенни мог предположить. Стало быть, пора бы ей переступить черту, за которую нельзя будет вернуться назад.
- Как я вижу, ты уже отдохнула. Это хорошо. Собирайся, мы должны посетить ещё одно местечко, - Кенни схватил свой плащ и ловко набросил себе на плечи, а после повернулся к Микасе, вспомнив одну важную вещь. - Знаешь что, на этот раз можешь одеть то платье, в котором была вчера.

Ночью город был безлюден. Редкие огни в окнах потухали один за другим, погружая улицы во мрак. Эта ночь была звёздной, но безлунной. На чистом небе мерцали тысячи далёких огней, словно напоминая, что настоящая свобода в пределах этих стен столь же недосягаема, как и они, дарящие своё холодное сияние. Но даже в неволе зверь всегда борется за свою жизнь. Даже в неволе жизнь остаётся жизнью и терять её никто не хочет. Когда Кенни вошёл в небольшую хибару на небольшом удалении от города, его встретило несколько перепуганных глаз, хозяева которых также не хотели расставаться со своими никчёмными жизнями. Дверь, выбитая ногой, разлетелась в щепки, а несколько мужчин, что были разбужены этим шумом, повскакивали с кроватей, пытаясь нащупать во тьме хоть какое-то оружие. Кто-то зажёг лампу. Небольшое помещение осветил тусклый свет, послышались всхлипы и бормотание. Они узнали человека в шляпе.
- Эй, мелкая, топай сюда, - Кенни опёрся спиной на стену возле сломанной двери. - Посмотри на эти лица хорошенько и скажи, был ли кто-то из них там, откуда тебя забрали? Если да, то можешь его убить. Можешь их всех убить, если хочешь, - немного помедлив, он задумчиво добавил: - Если хочешь выжить.

+2

18

В чём её ошибка? Она же ступала бесшумно. Слишком громко сопела носом? Или это предательский стук взволнованного сердечка? Даже в полумраке и полудрёме (полудрёме ли?) Кенни разглядел неуверенность – неужели это было так очевидно…  Схватив руку с ножом другой, чтобы унять мелкую дрожь, Микаса быстро потупила провинившийся взор и даже слегка ссутулилась под ощутимой тяжестью недовольного дядиного зырка.

- Я думала, Вы спали, - жалко пробормотала она в оправдание, даже забыв под палящим зноем вины про неприязнь Кенни к подобным ноткам в голосе. Наказания хуже, чем вести девчушку в очередное «местечко», дядя придумать бы и не смог. Тело так и содрогнулось в ужасе, представляя, как ему придётся тащиться через сырые ночные улочки в очередной рассадник грязи… Не хочу. Не хочу видеть эти свинячьи морды. Эти омерзительные недоулыбки, смердящие снисходительностью взгляды, исподлобья и в открытую. Опять чувство ощипанного цыплёнка посреди клеток с ленивыми и слабыми котярами, которые бессовестно пользовались незаслуженно подаренными им природой клыками, чтобы просто угрожающе щеголять ими. Не хочу. Тем не менее Микаса молча вернулась в комнату за замызганным платьем, которое она думала отстирать, но так и не собралась, и быстро натянула его вместо сегодняшнего нового наряда. Странно, как вместе с простой тряпкой она снова ощутила себя той совсем испуганной и голодной девочкой. Не то чтобы за пару дней маленькая Аккерман кардинально изменилась… и тем не менее что-то в прежней Микасе уже сломалось – по крайней мере дало тонкую трещинку.

Ночная прогулка не несла в себе никакого очарования маминых книг. То были не безмятежные вечера под звёздным полотном в горах – вместо сумеречных песен пташек тишину почти пустынного города порой разбивали нескладные частушки слишком весёлых шатающихся мужчин, иногда с такими же фальшиво хихикающими женщинами в толстых лапах. Мерзко, противно… не хочу.

Маленькая Аккерман тем не менее опять же не задавала вопросов, с каким не каким достоинством принимая своё наказание. Новое место отличалось от предыдущих уже тем, что часть пути они шли по тракту за городом, и напряжение тут же ослабило свою хватку на девочке – кто бы подумал, что такая мелочь, как шелест диких трав, может успокоить...

Пусть и ненадолго. Кенни наконец добрался до пункта назначения. И от обретённого покоя не осталось и следа. За сегодняшний день Микаса научилась не лезть в разборки дяди – она осталась стоять в дверях… точнее там, где дверь находилась секундой ранее, - ожидая, что Кенни как и раньше сейчас начнёт свою… «беседу». Но не в этот раз.

Удивлённо моргнув, девочка шмыгнула внутрь на команду дяди и во все глазища уставилась на… семью. Обычную семью, едва ли отличавшуюся от её. В ночной сорочке, испуганно хватаясь за одеяло и прижимая к себе ребёнка младше самой Микасы, стояла женщина. Мама. Чуть впереди с чем-то блестящим в руках она увидела двух мужчин. Точнее мальчика, скорее всего её ровесника, и… его. Морщины, квадратные скулы и лицо как у измученной псины. Из соседней комнаты прибежало ещё двое незнакомцев с лампами в руках, но Аккерман едва ли обращала на них внимание. ОН. Он был там. Он стоял и смотрел, как топор вошёл в плечо мамы…

Внутри что-то ёкнуло. Что-то горячее. Сильное. Яростное. Пальчики невольно сомкнулись крепче вокруг ножа, который она всё это время лениво тащила в руках из-за отсутствия карманов или пояса на старом сарафанчике. ОН. Он виноват. Этот мужчина… эта «сволочь» отняла у неё дом. В этот момент Микасу едва ли заботило «как». Единственное, что она видела – эти самые собачьи глазёнки, теперь затянутые пеленой страха, скучающе наблюдающие за падающим телом невинной женщины. Мамы… Единственное, что она знала – острый конец лезвия войдёт в шею так же легко, как топор вошёл в неё.

Почти сделала шаг, почти просто подчинилась внутреннему порыву, велевшему рвать, бить-бить-бить – до конца. Почти. Пока случайно не наткнулась на своё отражение и не вздрогнула. Почти её отражение… Мальчик. Знакомая искорка растерянности и тревоги в сонном взгляде. Не до конца понимающем. Но испуганном. Страх… тот самый, которого ей хотелось добиться, теперь горчил на языке. В глазах этого ребёнка она такая же сволочь, как его папа в её.

И что? – резонно поинтересовался не представившийся внутри голос. Действительно, и что? Кенни же был абсолютно прав... Выжить. Весь мир держится на этом. Волк перегрызает глотку зайца, потому что ему надо кормить себя и волчат. Этот мужчина наверняка участвовал в убийстве её семьи по той же самой причине… чтобы прокормить свою. Оправдание? Да. Легче ли от этого понимания? Ни капли. Почему… почему здесь всё так уродливо?

Ещё один шаг вперёд…

И девочка замирает.

- Нет.

И лишь спустя несколько секунд она узнаёт собственный голос. Пустой, холодный и твёрдый как промёрзшая земля.

- Там никого из них не было.

+2

19

Тишина наполнила комнатушку. Настолько угнетающая и давящая тишина, что каждому присутствующему казалось, словно стук их сердца слышен даже снаружи. У всех, кроме одного. Кенни несколько долгих минут молча смотрел на девочку. Ледяной взгляд, ни капли эмоций. Невозможно было определить злится он или разочарован, а может рад или в замешательстве. На высокого человека в шляпе и плаще смотрели как на бомбу замедленного действия, которая может взорваться в любой момент, но он стоял и молчал. Обведя взглядом других присутствующих он наконец выдохнул, а его лицо исказилось в лёгкой улыбке, не сулящей ничего хорошего.
- Что же... Значит, ошибочка вышла, - монотонно произнёс он, надвигая шляпу на глаза и поворачиваясь к двери. - А ты остаёшься тут. Раз уж здесь сплошь добрые люди, то они и о такой малютке как ты позаботятся.

Он вышел, оставив маленький домик позади и думаю о том, насколько же он ошибался. Не в том, что причастного к похищению Микасы не было среди того сброда, что находилось в доме - в его присутствии Аккерман был уверен на все сто процентов. Он ошибался касательно девчонки. А жаль, она могла бы стать хорошим пёсиком, но Кенни не был добрым дядюшкой и делать из мягкотелой малолетки солдата он не собирался. Слишком уж проблематично это.

Где-то неподалёку послышались крики, стук и быстро приближающиеся шаги. Двое мужчин, вооружившись однозарядными ружьями, спешили на шум. Помочь подельнику. Но остановились, завидев фигуру Кенни. Капитан также остановился, сделав пол оборота в сторону незваных гостей. Те узнали его, но проявили не дюжую смелость, чтобы поднять в дрожащих руках на него оружие. Смелость, граничащую с безрассудством.
- С..стоять! - голос одного дрожал ещё сильнее, чем руки.
- А иначе что? - хищно усмехнулся Кенни, сунув руки в карманы плаща и неспешным шагом направившись на двух придурков.
- Я сказал стоять! - крикнул работорговец, зажмурившись и спустив курок.
Кенни молниеносно метнулся в сторону, уходя с линии огня, взмахнул полами плаща перед вторым стрелком. Прозвучал второй выстрел. Пуля прошила ткань, но Кенни даже не зацепила. Быстрый удар в солнечное сплетение позволил разоружить одного из преступников, а удар прикладом в челюсть лишил второго членораздельно разговаривать на довольно продолжительное время.
- Отбросы! - он вбивал работорговца каблуком своих сапог в землю, всё ещё держа руки в карманах. - Вы что, совсем свои никчёмные жизни не цените?! Только купил этот плащ!
Сильный удар по лицу заставил неприятно хрустнуть и челюсть второго бедолаги. Вдоволь выпустив пар, Кенни схватил обоих за шиворот и потащил обратно к домику.
- С дороги! - рявкнул Аккерман, когда у дверей показались люди, выбежавшие на звуки выстрела. Он швырнул два изувеченных тела под ноги Микасы и сплюнул на них. - Значит так, мелкая. Либо ты прямо сейчас обрубаешь все концы, либо тебя снова будет ждать весёлая жизни в подземном городе. Уверен, ты успела по ней соскучится.

+2

20

Те несколько секунд, что Кенни без оглядки выходил из проклятого домика, казались самым трудным испытанием, что когда-либо падали на плечики маленькой Аккерман. Ибо чего бы она уже ни пережила в своей жизни, ничто не могло изменить того элементарного факта, что Микаса всё ещё ребёнок. И детское желание побежать за дядей, захлёбываясь соплями и мямля извинения под нос, шумно бушевало в ней серым ливнем. Не говоря уже о самом простом страхе, который теперь набрасывался на растерявшую всю уверенность девчонку с лица каждого из присутствующих. Даже тот мальчишка, в котором на какую-то секунду мелькнуло её отражение, теперь блистал лишь тусклым светом ненависти, готовой сожрать её, не поперхнувшись ни совестью, ни благодарностью. Бежать. Только сейчас раздувшаяся самоуверенностью мышка вспомнила про своё место в этом мире. Мышь. И временные коготки, что ей подбросила Судьба в виде слишком доброго дяди, не была чем-то самим собой подразумевающимся. Это было в лучшем случае одолжением, которое дурочке следовало хватать, если она намеревалась здесь протянуть дольше того мотылька, что сейчас грустно дёргал лапками в паутине довольного паука. Бежать и хватать. Потому что её внезапный порыв… чего? Понимания и сочувствия? Чем бы оно ни являлось, на деле это сказочная глупость, коей чуждо взаимность и признательность. И здесь точно не было добрых людей. Добрые люди не идут на тебя с топором, когда ты только что отказался их убивать. А ещё добрые люди из мамочкиных историй не знают мести и убийств. Папа был добрым человеком. И мама. И где же они сейчас? – голос, подозрительно напоминающий насмешливый бас Кенни, рикошетом прошёлся по мыслям. Просто выжить, больше она ничего не просит – не превратить их смерть во что-то пустое и бессмысленное. Сжимая нож покрепче в ладошках, Аккерман готова броситься за дядей и извиниться… нет. Он только ухмыльнётся под шляпой и молча пойдёт дальше, если сам не пырнёт. Допрыгалась. Тот самый мальчик… нет, не так. Та самая сволочь грубо схватила за локоть и швырнула её об стену. Удар выбил из лёгких воздух. Он орал. Слишком много слов, она их уже слышала сегодня. Из раза в раз, в каждом из злачных местечек. По-прежнему непонятные по значению, зато понятные по смыслу. Что-то прилетело в живот и выбило ещё одну порцию кислорода. Тащат за волосы по шершавому полу, на половицах должны оставаться ошмётки кожи и крови. А-ай-ай... Выжить… поздно… дурёха… 

БАМ! Частично, но боль замолкает. По крайней мере закончились пинки. Настала короткая тишь, и Микаса наконец осмелилась оторвать руки от личика, которое так усердно прятала от ударов. Шляпа… Под ней недовольная, раздражённая, откровенно разъярённая физиономия. Но, кажется, она никогда ещё не была так рада кого-то видеть. Не обращая внимание на скрип костей и вой синяков, девочка живо вскарабкивается на ноги. Выжить. Дядя не бросил. Дядя вернулся. Дядя дал ещё один шанс. Шанс вырваться из чёртовой паутины. И Аккерман не может позволить себе его так бездарно прожечь слабостью, которую презирал Кенни. Под те самые избитые ноги приземляется две туши. Либо сейчас, либо… Выжить. Она же ему не нужна… Но дядя снова тут, дядя пришёл... Выжить. А выжить маленькая мышка без норки способна только под покровительственной лапой льва. Не разочаровать. Доказать. Показать.

ВЫЖИТЬ.

В маленьких ручках скалится лезвие. Молниеносная ухмылка, которая мгновенно залилась багрянцем. Время и расстояние исчезли. Только маленькая Аккерман, угрюмый Кенни и то, что стоит на пути к его одобрению. Режет. Тихо. Молча. Точно. Быстро. Если что-то или кто-то пытается её остановить, они остаются без пальцев, рук, ног, глоток – непонятно. Но расправу ничто не прерывает.

Дядя вернулся не напрасно. Она умеет выживать. И научится ещё. Он же видит? Видит, как она может?! Она всё сделает! Даже лучше, чем он думает! Смотри!

Отредактировано Mikasa Ackerman (Пятница, 5 апреля 01:09:34)

+2

21

Маленькую хижину наполняют крики и мольбы о пощаде. Резкий запах крови и смерти бьёт в нос, смешивается со смрадом - кто-то наверняка обделался. Девчонка не проявляла жалости, била снова и снова, переходя от одной жертвы к другой. И только Кенни безмолвным наблюдателем стоял и смотрел, словно инструктор, что следит за ходом очередного экзамена, чтобы дать своё добро и поставить наивысшую оценку. Только в этом случае наградой было право жить и уплатить за неё можно лишь смертью. Высокий мужчина в плаще и шляпе не улыбался, а в глазах было лишь безразличие. Где-то в глубине души он и сам испугался такой перемены в мелкой оборванной девчонке с Нижнего Города. Если она сейчас способна стать настолько безжалостной, что же будет потом? Нашёл ли Кенни того, кто станет верным питомцем для него или же сейчас рождается та, кто сможет-таки перерезать глотку ему самому? Эти мысли забавляли, интриговали, заставляя капитана хищно оскалиться.
Он вытер кровь, попавшую на его лицо от очередного удара ножа, недовольно сдвинув брови, но не сказав ни слова. Кто-то кинулся к нему, в сторону двери, но Кенни одним ударом роняет несчастного на пол и швыряет обратно в кровавое месиво, проклиная бедолагу лишь за то, что тот перепачкал и без того испорченный плащ кровью. Ещё несколько минут и всё затихло. Лишь тяжёлое дыхание девочки, да скрип половицы от приближающихся к ней шагов разрывают мертвенную тишину невообразимо громко. Кенни берёт фонарь, что висел на стене, освещая комнатушку тусклым светом, отражаясь в растекающихся по всему полу лужах крови, берёт Микасу за руку и выходит, бросая фонарь с горящей свечой на пол хижины. Слышится треск разбившегося стекла, а после ощущается нарастающий запах дыма. Из соседних хижин выскочили люди, с истошными криками извещая о том, что соседняя хижина горит. В округе было лишь три дома. Три семьи тех, кто был причастен во всём. Кенни снял шляпу со своей головы и поместил её на головку девчушки, направившись с ней навстречу спешащим на помощь паникующим людям.
- Это ещё не всё, - отрешённо произнёс мужчина, не сбавляя шаг. - Прежде, чем сможем отдохнуть, у нас есть пара незаконченных дел.

+2

22

Как под водой, окружающие разевали немые рты и выплёвывали что-то нечленораздельное и глухое, совершенно не имеющее смысла или хоть какой-то важности. Где-то под ногами расползался багровый осьминог, его вязкие щупальца тянулись от каждой изодранной тушки. Микаса не замечала их настойчивых прикосновений со всех сторон, её дикие глазки в упор смотрели только на Кенни, выжидающе. Нетерпеливо. И требовательно - щенок верно выполнил команду фас и теперь ожидал свою заслуженную похвалу. Гарантию на долгосрочную жизнь под крылом хозяина, одобрительный кивок и слова напутствия. Очередной бестолковый житель дома пытается сделать выпад, чем заслуживает почти ленивый удар под ребро от дяди. Лезвие зарывается в судорожно взметнувшуюся грудь с лёгкостью десертного ножика, отламывающего кусочек от свежего пирога. И снова место уступается тишине. И ожиданию. Куда девать запачканный кинжал девочка не знает, и с металла неловко срываются слишком громко шлёпающие по лужам кровавые капли. Нож нелепо топорщится из вдруг смущённо прижимающейся к платьишку ручки, но подбородок по-прежнему гордо вздёрнут вверх: смотри, дядя, что я могу!

Лицо Кенни, впрочем, едва ли пропустило волну изменений - непоколебимо и только слегка задето паутинкой знакомых морщинок. Обида так и норовит выпрыгнуть из досадно поджавшихся губок, когда твёрдая рука решительно тянет её на улицу под тихонько пританцовывающие струйки едкого дымка занимающегося пожара. Впрочем, Микаса сглатывает ком досады и только молча шлёпает за дядей... по крайней мере, он не ушёл один, бросая её ненужной плюшевой игрушкой под злым дождём на гнилой скамейке. А прихватил с собой. Это же хорошо... верно?

Мысли ещё не успели собрать достаточно длинное досье на ответ с аргументами за и против утверждения, когда на широко распахнутые глазища внезапно наползает грубая ширма. Свободная ручка невольно бросается к голове познакомиться с нежданным гостем... Слова дяди пролетели мимо ушей с тем же весёлым свистом, что и крики ещё десятка откуда-то возникших людишек. Пальчики заботливо прошлись по отделанному краю, почти с благоговейным трепетом нащупывая каждый аккуратный стежок и исследуя жёсткую текстуру. Нет, болтовня действительно глупое сотрясение воздуха, которой можно скоротать время, например, скучая и сидя с мышками, чьи хвосты уже прижаты, а носы прищучены. Настоящее одобрение крылось здесь. Такая ерунда. Но ведь эта мелочь и повернула ухабистую дорожку бездомной сироты к ухмыляющемуся капитану в дурацкого рода головном уборе.

Кивнув на что-то - а на деле, кивая на всё и любую авантюру - маленькая Аккерман тихонько прикрыла полем шляпы развязывающейся в скромную улыбку бантик губок и с щепоткой уверенности перехватила ножик в правой руке. Благодарности дядя не любил, а Микаса не любила расстраивать Кенни. Вместо сухих спасибушек простое обещание про себя больше не задевать ниточек разочарования - щёлкать ножницами быстро и решительно, без глупых почемушек и немогушек. Да. Чтобы и придираться не хотелось, чтобы вместо глубокой морщинки на переносице дядя носил свою обыкновенную ухмылку наискосок. И тащил за собой, а не бросал где-то позади.

- Что дальше..?

Отредактировано Mikasa Ackerman (Понедельник, 17 июня 00:42:51)

+2

23

- А дальше самое интересное.

На следующий день по всей округе пронеслись слухи о страшных пожарах, которые унесли жизни трёх семей живших неподалёку. В барах и на рынках судачили о том, какие милые люди жили там и сложно было представить, что у них были столь безжалостные враги. Ведь даже несмотря на то, что военная полиция пыталась замять дело, сославшись на несчастный случай, три одинаковых пожара, выстрелы и крики в ночи не оставляли сомнений, что то дело чьих то рук, а не воли судьбы. Кенни же в тот день снова наведался в магазинчик, снова купил плащ и очередную шляпу. Продавцу не нужно было спрашивать, чтобы узнать с чья именно рука прервала жизни трёх семей, мирно живших неподалёку от города. Но, раз уж Кенни взялся за них, то, наверняка были они не слишком уж мирными. Каким бы монстром ни считали Аккермана, все знали, что без причины он никого не убивает. Причины или же приказа.

***

Тренировки начались стремительно. Кенни даже не думал давать поблажку маленькой девчушки, относясь к ней с первых же дней, как к бойцу. Слабому, неумелому, но всё же бойцу. С первых же дней они начали обучаться самообороне. Аккерман нападал, бил и пинал девочку, швырял, заставляя вставать снова и снова. Даже Микаса могла понимать, что у неё нет ни малейшего шанса против такого бойца, но он снова и снова заставлял ей вставать и выдерживать очередные удары. Обучение нападения было ничуть не лучше. Кенни видел сомнение, страх и сокрушённость в глазах девчонки с каждым его приказом нападать. Наверняка, после очередного короткого полёта над головой дядьки и не очень мягким приземлением на твёрдую землю, она думала, что лучше бы он сам нападал. Синяки, ушибы, порезы, даже переломы сопровождали Микасу последующие месяцы издевательств, которые мужчина в шляпе и плаще и особой издёвкой называл тренировками. А ещё он заставлял девочку бегать, таскать тяжести, лазить по крышам, взбираться по отвесным каменным стенам, стирая пальцы в кровь. А когда казалось, что девчушка достигла своего предела, безжалостный Кенни заставлял преодолеть и его.

Аккерман нехотя признавал, что Микаса чертовски хороша. Она невообразимо быстро совершенствовала свои навыки, училась на ошибках и показывала умения, о которых Кенни даже и не догадывался. Он знал, что, будь на его месте кто другой, девчонка хоть раз, да победила бы в спарринге. Это давало надежду на то, что чутьё у него было что надо и эта девка станет хорошим псом, которая превзойдёт всю элиту военпола. За исключением его самого.

***

Спустя год после начала тренировок пришло наконец время перейти на другую ступень. За прошедшее время Кенни оставлял девочку одну на несколько дней, иногда на недели, уходя, чтобы выполнить тот или иной приказ, выслушать нытьё командиров по поводу того, как Аккерман ведёт дела или же подчистить хвосты за Райсом. Микаса не убегала, даже не пропускала назначенные им тренировки. Кенни подставлял своих людей следить за девчонкой втайне от неё. Пару раз "шпионы" даже были замечены мелкой засранкой, что особенно радовало её ненормального учителя.
Вернувшись на съёмную квартиру после очередного отсутствия, Кенни принёс девчонке в кои-то веки приличную одежду. Правда, слишком уж мальчишечью. Чёрные брюки, белую блузку, да жилет. И всё же она была слишком миловидной, чтобы полноценно походить на мальчугана. Да и Кенни прекрасно понимал, что с возрастом тело малявки будет развиваться, выставляя напоказ всю женственность. Потому не было абсолютно никакого смысла выставлять её за мальчугана и эту одежду он выбрал исключительно из-за удобства в предстоящем деле.
- Скажи-ка, что ты знаешь об УПМ? - всучив одежду девчонке и устало завалившись на своё кресло, спросил Кенни.

+1

24

Сказать, что девочка не знала, что такое боль до занятий с Кенни – то же, что сказать, мол титаны усложняют жизнь за стенами. Мягче пуховых перин и ещё менее точно, чем размагнитившийся компас. Жалобы маме об «усталых ножках» после короткой прогулки с хворостом от леса до дома теперь казались детским лепетом. Первую неделю тело не ныло – оно беспомощно ревело каждой перенапряжённой мышцей и скулило всей клумбой цветущих синяков: от иссиня-чёрного до горчично-жёлтого. Живот, спина, бока, ноги, руки – ничто не оставалось без внимания точных и не особо милосердных ударов дядюшки. Сказки о «девушек не бьют» действительно оказались сказками. Или же Кенни просто отказывался её таковой воспринимать, хотя и эти мысли были отметены к неверным, когда её скудный гардероб неожиданно пополнила рубашка… которая сидела удивительно по талии, а не болталась картофельным мешком как обычно. Что привело к следующему логичному заключению: девчонка или юнец – разницы никакой. В ту роковую ночь, отблески которой изредка мелькали посреди снов, было что-то доказано. Что-то показано и заслужено. Счастливый билет на курс обучения? Не особо важно. Как и все прочие неудобности. Сколько бы рёбра с лучевыми костями не хрустели под аккомпанемент постанывающих позвонков от очередной палки/локтя/какой-нибудь твёрдой поверхности, младшая Аккерман неустанно поднималась на дрожащие лапки и, только сдувая налезающий на глаза неугомонный локон, снова бросалась вперёд. Не осталось ни одного угла в этой комнатушке, на котором бы не повалялась маленькая избитая спинка. Как и крыши городка. Можно было бы подумать, что кровавый след разбитых ладоней запятнал уже все серые стены и домовые трубы.

Впрочем, месяц за месяцем, а боль ловко прижилась на теле и стала почти привычным и постоянным гостем. Мозоли затвердели, царапины начали украшать тело как родинки, и Микаса уже едва ли замечала их. Впрочем, каменная мордашка и в наиболее болезненные моменты не выдавала морщинок, не желая каким-либо неудачным и позорным «ай» или «ой» разочаровать дядю. Всё проглатывалось со скучной миной упрямого валуна, не желающего и не собирающегося уступать. Даже когда дядя исчезал из их берлоги со скупым и немного говорящим «вернусь через пару дней» (на деле обычно заворачивающимся в полноценную неделю), аккермановской тушке не светил покой и отдых. Не из-за страха перед Кенни – этот зверь незаметно, но покинул девчонку. Нет. Из чистого желания добиться заданной высоты и эталона. То бишь «дядюшки». Посему его отсутствие никак не умалило нагрузок. Разве что их иногда разбавляли дополнительные упражнения в форме передвижения мебели по квартире для генеральной уборки – одна из немногих привычек, которую девчонка ещё сохраняла в себе с детства в охотничьем домике. Хотя ни одно отмывание и подметание полов не происходило без оглядки через плечо в приоткрытое окно и ножиком за поясом. Кенни был человеком… искомым. И наблюдающие за ним стервятники Микасу ничуть не удивляли. Но раздражали. Кинжал так и не отправился в полёт в лоб одного особо любопытного с длинным носом, ибо голова работала и подсказывала, что одна брызга крови заведёт сюда целую стаю чёртовых наблюдателей. О силах которых ей было известно ровным счётом ничего – а радовать усталого после работы дядю замызганным полом и тушкой заколотой девчонки, с которой он так усердно возился, однозначно не стоит. Нет. Осторожней было просто наблюдать за слежкой. Считать. Выяснять.

К возвращению Кенни короткий доклад-предупреждение был уже готов и пересказан с как можно более серьёзным выражением… на что, впрочем, Микаса получила в ответ кривую и подозрительно шаловливую ухмылку.

Ей нравился дядюшка.
С его грёбаными несмешными играми и жестокими садистскими испытаниями. Но нравился.

И внезапное «затишье» - так назывался стандартный набор тренировок без новых финтов и издевательств – оказалось ничем другим, как преамбулой к очередному непредсказуемому уроку.

Смутно знакомый предмет недружелюбно поблёскивал со стола, младшая Аккерман могла только растерянно моргнуть и, закусив лёгкое волнение наигранной решимостью с примесью спокойствия, осторожно пройтись пальчиком по металлическому цилиндру. УПМ. Забавное название. Подобные штуки болтались за спинами большинства полицейских – даже те свиньи из нижнего города носили их. И умудрялись на них высоко подпрыгивать. Очевидно, чтобы проще было догонять неблюстителей правил и законов. Бестолковая, однако, вещица. Кенни тогда выследил и догнал её без всяких… УПМ.

- Её носит полиция.

Уверенно. Спокойно. И больше ничего.
В конце концов, что ещё про эту железяку можно сказать?

+1

25

Сказать, что девчушка нравилась ему, было бы слишком сильно. А если отрицать этот факт, то это была бы откровенная ложь. Микаса была полезным, хорошо обучаемым ребёнком, который схватывал всё буквально налету и быстро достигал новых потолков, которые не уставал проламливать своей упёртой башкой. Что-то в ней определённо нравилось Кенни. Но было также нечто, совсем немного, сокрытое где-то там под горой убитых им трупов, под реками крови и дерьма, которое сделало его столь несгибаемым и опасным, что могло бы признать, пускай и нехотя, некоторую симпатию к смешной девочке, которая так правдоподобно строит из себя взрослую. Ну, она убивала и это её не сломало, сделало сильнее, словно камень, прошедшийся по стали не сломал, но лишь заточил, сделав опаснее, лучше. В этом она уже превосходила многих взрослых, ссущихся и блюющих при виде крови, смерти, привыкшие жить в своём коконе, забившись в угол, отворачиваясь от правды жизни, которой Кенни и обучал грёбанную одиннадцатилетку... Или сколько ей там было? Ребёнок впитывал знания и руководствовался ими, готовя себя к той дерьмовой жизни, к которой не готов никто. Этим она определённо нравилась Кенни.

- Устройство Пространственного Маневрирования. Или сокращённо УПМ, - произнёс Кенни с лёгким вздохом, несколько разочарованный в скудных познаниях своей подопечной. Но, вспомнив, где она жила раньше, решил, что нет ничего удивительного, что для неё УПМ это всего лишь железяка, которую носят военные. - Их придумали какие-то чёртовы гении, чтобы бороться с титанами. Ты же знаешь про титанов? - искривив бровь, спросил старший Аккерман и тут же ответил, усмехнувшись: - Конечно знаешь. Кто ж внутри этих сранных стен не знает про титанов. Владение ими обязательно для военной службы. И не важно, отправляешься ли ты за стены с раззведкорпусом на корм титанам или просиживаешь задницу в тепле и уюте столичной службы. Этими навыками владеют все военные. Но, уверяю тебя, только единицы способны раскрыть истинный потенциал этих малюток.

Кенни внимательно посмотрел на девочку, словно ожидая от неё чего-то. Возможно, он надеялся увидеть блеск в глазах, предвкушение того, что ребёнок сможет попробовать "полетать" на этих штуках. И в то же время он надеялся, что подобной сентиментальности в ней попросту не осталось.

- Собирайся. Сегодня будем учиться летать.

+1


Вы здесь » FRPG Attack on Titan » Где-то в параллельной Вселенной... » Моя прекрасная няня