♦ Пост месяца обновлен! Спасибо, Траут <3
[!!!] Были удалены неактивные персонажи. Если у вас есть законченные эпизоды или эпизоды с удаленными игроками - пожалуйста, сообщите об этом Армину в ЛС или по другим каналам связи, чтобы он смог закрыть\перенести эпизоды и навести порядок в разделе.
25 августа форуму исполнился год. Спасибо за поздравления и пожелания!
♦ Настало время мучить вопросами Кенни Аккермана!
13\03. На форуме обновился дизайн, комментарии и пожелания на будущее можно оставить здесь.
05\03. Подведены итоги конкурса Attack on Winter!
♦ Пожалуйста, не забывайте голосовать за форум в топах (их баннеры отображаются под формой ответа).
ARMIN ARLERT [administrator]
Добро пожаловать на ролевую по аниме «Shingeki no Kyojin» / «Атака титанов»!
— ♦ —

«Посвятив когда-то своё сердце и жизнь спасению человечества, знала ли она, что однажды её оружие будет обращено против отдельной его части?». © Ханджи Зоэ

«Совести не место на поле боя — за последние четыре года шифтер осознал эту прописную истину в полной мере, пытаясь заглушить угрызения своей собственной.». © Райнер Браун

«– Ходят слухи, что если Пиксис заснёт на стене, то он никогда не упадёт – он выше сил гравитации.». © Ханджи Зоэ

«- Это нормально вообще, что мы тут бухаем сразу после типа совещания? - спросил он. - Какой пример мы подаем молодежи?». © Моблит Бернер

«"Теперь нас нельзя назвать хорошими людьми". Так Армин сам однажды сказал, вот только из всех он был самым плохим, и где-то в подкорке мозга бились мотыльком о стекло воспоминания Берта, который тоже ничего этого не хотел, но так было нужно.» © Армин Арлерт

«Страх неизбежно настигает любого. Мелкой дрожью прокатывается по телу, сковывает по рукам и ногам, перехватывает дыхание. Ещё немного, и он накроет с головой. Но на смену этому душащему чувству приходит иное, куда более рациональное – животный инстинкт не быть сожранным. Самый живучий из всех. Он, словно удар хлыста, подстёгивает «жертву». Активизирует внутренние резервы. Прочь! Даже когда, казалось, бежать некуда. Эта команда сама-собой возникает в мозгу. Прочь.» © Ханджи Зоэ

«Голова у Моблита нещадно гудела после выпитого; перед очередной вылазкой грех было не надраться, тем более что у Вайлера был день рождения. А день рождения ответственного за снабжение разведки - мероприятие, обязательное к посещению. Сливочное хлорбское вместо привычного кислого сидра - и сам командор махнет рукой на полуночный шум.» © Моблит Бернер

«Эрен перепутал последнюю спичку с зубочисткой, Хистория перепутала хворост со спальным мешком, Ханджи Зоэ перепутала страшное запрещающее «НЕТ, МАТЬ ВАШУ» с неуверенно-все-позволяющим «ну, может, не надо…». Всякое бывает, природа и не такие чудеса отчебучивает. А уж привыкшая к выходкам брата и прочих любопытных представителей их года обучения Аккерман и подавно не удивляется таким мелочам жизни.» © Микаса Акерман

«Они уже не дети. Идиотская вера, будто в глубине отцовских подвалов вместе с ответами на стоившие стольких жизней вопросы заодно хранится чудесная палочка-выручалока, взмахом которой удастся решить не только нынешние, но и многие будущие проблемы, захлебнулась в луже грязи и крови, беспомощно барахтаясь и отчаянно ловя руками пустоту над смыкающейся грязно-бурой пеленой. Миру не нужны спасители. Миру не нужны герои. Ему требуются те, кто способен мыслить рационально, отбросив тянущие ко дну путы увещеваний вместе с привязанным к ним грузом покрывшейся толстой коррозийной коркой морали.» © Эрен Йегер

«Сегодня ночью они вырезали около десятка религиозных фанатиков. Какая с них угроза короне?
- Я думала, мы, словно ангелы зачистки во благо, будем преследовать взяточников и тупых дезертиров, а тут... Неужели старики из культа стен знают что-то полезное?
Вопрос был скорее риторический - ничего из пленных выдавить не удалось, как бы ребята не старались. Что-то тут нечисто.
- Или за рюмкой работу не обсуждаем? - Предположила Траут, снимая форменную куртку.
Прежние сомнения были отброшены, но, помявшись немного, Траут все-таки вытащила из кармана чистый платок и протянула Кенни:
- Капитан, кровь на лице.
Задний дворик этой раздолбанной лачуги, поросший ромашками, Траут явно заждался.»

FRPG Attack on Titan

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Attack on Titan » Где-то в параллельной Вселенной... » Стой! Или мой дядька будет стрелять


Стой! Или мой дядька будет стрелять

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

● Участники
Кенни Аккерман, Микаса Аккерман, Армин Арлерт, Леви Аккерман
● Мини-сюжет
Кенни Аккерман определённо являлся тем человеком, который знал куда больше, чем казалось на первый взгляд. Поймать его, да ещё и живым, оказалось очень непростой задачей, которая завершилась успешно не столько благодаря умениям разведчиков, сколько благодаря колоссальной удаче, сопутствующей им. И вот, один из самых опаснейших людей человечества сидит в тёмной сырой камере, скованный по рукам и ногам, и с нетерпением ждёт, когда же начнётся допрос. Ведь Жнецу-Кенни есть что рассказать своим пленителям. Только вот та ли это информация, которую разведчики так жаждут?

+2

2

Как же всё могло так обернуться? Как вообще всё могло закончиться настолько плохо? Всё случилось так стремительно и быстро, словно кто-то выдернул одну-единственную карту в самом основании огромного карточного домика, кропотливо выстраевомого на протяжении доброй сотни лет королями внутри стен. Чёртова разведка. Их недооценивало правительство, их недооценивал Род Райсс, их недооценивал и сам Кенни, а поплатились за это все. Удел жизни, который работал так долго, был разрушен, королевский род представляла марионетка Эрвина, но что действительно имело значение, он, Кенни Аккреман был закован в кандалы невесть где.

Кенни глубоко вздохнул, поморщившись от боли и откашлялся, сплюнув кровь за каменный грубо обработанный пол. Рана, полученная в схватке с Леви, давала о себе знать. Пускай старину Аккермана и подлатали, чтобы он наверняка прожил столько, сколько было необходимо разведке, боль усиливалась с любым редким движением. Он бормотал проклятия себе под нос, коря самого себя за то, что недооценил своего мелкого племянника, был слишком расслаблен, за что и поплатился. Леви, несомненно, стал первоклассным бойцом. Опрометчиво было так небрежно вступать с ним в схватку, имея из оружия ближнего боя всего лишь нож.

- Мелкий гадёныш... - прошептал Кенни, откинувшись на спинку стула и запрокинув голову назад.

Потолок, равно, как и пол, и стены его камеры были сплошь из камня, а сдавленный сырой воздух отчётливо говорил о том, что он находится где-то под землёй. Сказать, что ему не предоставили никаких удобств - не сказать ничего. В маленькой комнатушке, где едва ли будет места для пятерых человек не было ничего, кроме стула, на котором и сидел Кенни. Старого жёсткого стула, который скрипел от каждого вздоха заключённого. Но были ещё и цепи. Тяжёлые цепи, которые соединяли кандалы на руках и ногах Кенни и приковывали его к полу. Её длины едва ли хватило бы, чтобы пленник мог дотянуться до массивной металлической двери с небольшим окошком, сквозь которое и проникал единственный источник света - тусклый дрожащий луч, исходящий от факелов в коридоре.

- Эй, вы там! - заорал Аккерман, не в силах больше слушать давящую тишину. - Принесите хоть выпить чего!

Тишина. Кенни выругался, прекрасно понимая чего именно добивается разведка. Промариновать пленника несколько дней без пищи, воды и любых контактов с другими людьми, даже зрительными, чтобы сломить его и заставить быть более откровенным в ходе допроса. Глупцы. Неужели они думают, что на Кенни это подействует? Неужели Леви думает, что сможет так легко сломать его? Что же, его заключение только началось. Сделав очередной вздох, который отголоском боли прошёлся по телу пленника, Кени начал напевать себе под нос какой-то глупый мотив, надеясь всё же на то, что информация детишкам, решившим поиграть в революцию, была крайне необходима, а потому слишком долго ждать ему не придётся.

+2

3

Кенни Аккерман. Многозначительное ударение на фамилию.
Хотелось ли ей об этом поговорить? Чёрт возьми, да. Хотелось ли ей говорить об этом с ними? Нет.  Посидеть за совсем не неловкой чашкой чая с капралом за беседой «Да-да, он тоже Аккерман, какой тесный мир, не правда ли?». Или завести душевный разговор с мясником о ценности семейных уз. Небогатый выбор. Одинаково трудно поддающейся фантазии.
Тем не менее, из двух зол младший представитель Аккермановского семейства выбрала второе, ибо с заключённым разговор всё же проходит… лаконичней. Не то чтобы у Микасы имелся богатый опыт, но и с капралом фамильярных чаёв они не гоняли.

Да и спрашивать про родственников лучше непосредственно у самого «родственника».
Так или иначе, именно сия цепочка размышлений привела к массивной двери Микасу Аккерман, настороженно стреляющей глазами по сторонам и прижимающей к себе бутылку с... водой. Может и не стоило выкидывать этот фокус и пробираться в камеру заключенного без ведома начальства. Но она едва ли сама оправдывала эту свою глупость, «поговорить с семьёй». Пора поставить точку бесконечным ночам бесконечных вопросов. Из какого-то дальнего уголка сознания кричала маленькая бестолковая девочка, которой просто хотелось узнать… А Вы знали моего папу? А каким он был? А знает ли обо мне кто ещё…?
Эта дурочка ей надоела.
Краснеть с подобной просьбой перед командором или капралом Микаса себе позволить не могла, даже зарывшись по уши в шарф. Чёрт, она даже не поделилась этой чушью с Армином и Эреном.
Всего лишь быстрый визит к родственнику. Она спрашивает про отца и семью. Убеждается, что он всё равно ничего не знает, не знает её других родственников или чего-то подобного, и уходит со спокойной душой. Просто. О последствиях нарушения дисциплины можно подумать и после. В конце концов, сегодня действительно её дежурство… Только немного в другом месте.
Микаса подходила к заветной двери, когда до неё долетели басовитые нотки пленника. Разговоры наедине с самим собой. Хорошо. Кому-то не терпится поболтать. Может, он будет разговорчивым и всё окажется даже проще.
Не теряя времени, она как можно тише отодвинула щеколду и, бросив напоследок осторожный взгляд через плечо, юркнула в камеру.

Он сидел в центре. В не самом лучшем виде. В не самой лучшее кондиции. Капрал Леви умел обращаться с блюдом перед подачей. И тем не менее, бывший капитан Аккерман всё ещё умудрялся отгонять от себя мух безнадёжности, которые обычно облепливали заключённых куда быстрее. Казалось, этой лисьей обожжённой физиономии ничего не стоит снова ухмыльнуться. Или что-нибудь ляпнуть… наступить на больную мозоль.

Младшая Аккерман не стала дожидаться фирменного оскала.  В её инвентаре не имелось ни тонкого искусства допросчика, ни стальной выдержки, ни золотого терпения. Зато в карман было упаковано два чистых лоскутка, а в руках ждала своего выхода бутылка. Без прелюдий и пустых слов, рассчитывая на эффект внезапности, она быстрым движением затянула тряпку на рту заключённого. Прежде чем заводить семейную беседу, старшему Аккерману следовало умыться, и желательно без предательских криков. Приходилось обходиться без крови. Без случайных багровых пятен на форме меньше вопросов. Солёная вода мирной струйкой заласкала ещё заживающий ожёг на лице. Плюс один пункт в список нарушений. Впрочем, мешочек соли утащила Саша, так что, может, это и не в счёт. Довольная результатом на физиономии бывшего капитана, Микаса сделала пару шагов назад, смерив заключённого пустым взглядом.

- Капитан Аккерман, - ровно и глухо, почти скучающе. По крайней мере, так она надеялась.  – Я Микаса. Аккерман. Мы недавно встречались.

Из правого кармана она неторопливо вытащила маленькую флягу, с простой водой, нежели чем-то более крепким. Для одного вечера достаточно нарушений устава. Сделав небольшой глоток, она продолжила размеренным голосом, задумчиво полируя сосуд.

- Но Вы наверняка встречались и с другими Аккерманами. И о которых наверняка хотите рассказать.

Глаза снова стрельнули по заключённому. Часы настойчиво повторяли тик-ток, у неё не могло оставаться много времени. Рано или поздно кто-нибудь пройдёт мимо её поста и заметит чьё-то красноречивое отсутствие. Тем не менее. Она выдержала необходимую паузу, позволив словам пропитать мозги Капитана Аккермана так же тщательно, как рассол его раны. Лишь затем осторожно опустив тряпку с сухих губ и многозначительно повертев флягой перед дикими глазами.

уточнялка

Мика и отряд не в курсе, что Кенни - дядя Леви. Только, что капрал с ним жил в детстве. 

Отредактировано Mikasa Ackerman (Среда, 26 декабря 19:14:31)

+1

4

Шаги за дверью слышны не были. То ли из-за того, что голос пленника отражался от каменных стен и приглушённым эхом разносился по комнате, то ли из-за того, что дверь и стены были слишком уж толстыми, то ли из-за того, что пришелец сам не желал быть услышанным. Тяжёлая дверь жалобно заскрипела, неохотно поддаваясь солдату и впуская в унылую тёмную комнатушку свет. Кенни зажмурился и повернул голову в сторону. Не то, чтобы факелы давали слишком яркий свет, но глаза капитана привыкли к полу-тьме и брошенного в глаза тусклого света было достаточно, чтобы раздражить зрение.

Он молчал, внимательно всматриваясь в вошедшую фигуру, как только дверь закрылась. Один человек. Стоило ему совершить хоть одну малейшую ошибку и вот он - билет на свободу. Так думал Кенни, ровно до тех пор, пока солдат ни метнулся к нему, тут же завязав рот какой-то тряпкой. Не будет расспросов? Тогда что? Может это лишь простой рядовой, пробравшийся сюда тайно, чтобы прикончить его? Но за что? Может Кенни убил близкого ему человека? Что же, это достойная причина. Только вот "Жнец" не собирался пока помирать. По крайней мере, не так. Перенеся вес тела на ноги и натянув цепи, сковывающие его руки, он был готов подскочить и обернуть металлические кольца вокруг шеи недоумка. Сломать хребет, а потом сказать, что так и было. Но... Похоже, причина визита была совершенно иной.

Кенни сжал зубы, когда обжигающая вода начала стекать по жжённой ране на лице. Он не издал ни звука. Лишь тяжёлый выдох предательски дал понять, что заключённому было больно. Кенни хотел выругаться, хотел придушить негодника прямо здесь и сейчас. Солдат был слишком близко. Ничто не мешало Кенни прикончить его. Как глупо было приходить в логово к зверю в одиночку. Без друзей, без оружия. Это была его последняя ошибка. Вернее, была бы... Капитан расслабился, откинулся на спинку стула и поднял безразличный взгляд на девчонку, что стояла перед ним. Аккерман. Не начни она говорить, то схватки было бы не избежать. Кенни даже стало интересно, справился бы он с соплячкой в кандалах? Рот наконец оказался свободен. Рана на лице всё ещё пульсировала от боли, отчего лицо пленника время от времени непроизвольно вздрагивало. Кенни мимолётно взглянул на флягу, не проявив к ней никакого внешнего интереса. Он был профессионалом и не мог позволить дать какой-то девчонке понять, что он слаб.

- Макаса Аккерман? - его голос был спокойным и тихим. Пугающе тихим. - Я читал твоё личное дело. Очень впечатляюще. Как там? Дала отпор работорговцам? Вонзила нож по самую рукоять... И всё это во сколько? Десять лет тебе было? Или девять? - холодный безэмоциональный взгляд прошёлся по девушке, внимательно изучая её. - Убийца с самого детства. Впечатляет. Сразу чувствуется - настоящий Аккерман!

Лицо Кенни расплылось в широкой улыбке, но он тут же скривился, почувствовав резкую боль на своём лице. Бесстыдно выругавшись, да так, что было сложно сказать, было ли это адресовано Микасе или нет, он вновь улыбнулся, но уже не так широко.

- Пришла, чтобы узнать про своего папочку? А у Леви уже спрашивала? Нет? Ну и правильно. Он всё равно не знал никого из нас. Только его мать, да я... - несколько коротких мгновений Кенни молчал, глядя отсутствующим взглядом сквозь Микасу, но затем, словно придя в себя, вновь взглянул прямо ей в глаза. - Ты не похожа на него. Он ведь светленьким был. Если меня память не подводит. Но ты... Ты другая. Не такой, как он. Ты - настоящий Аккерман. Воин, убийца. Прямо как я. Ты же чувствуешь это?

+1

5

Каменные стены, кандалы, тюремный смрад. Всё на месте.
Тогда почему такое чувство, будто она не на допросе измученного заключённого, а в кабинете капрала Леви с неготовым отчётом? Поводья разговора должны следовать повиновению её руки. Однако телега вопросов катилась по небрежно выложенной дорожке капитана. Бывшего капитана, тем не менее умудрившегося раскинуться на стуле допрашиваемого с уверенностью и развязностью старшего по званию. Каждое небрежно, чуть ли не в шутку брошенное им слово ложилось отполированным камушком в столь тщательно подготовленную ею речь. Аккерман давал ответы, которые тащили её вопросы на коротком поводке.
Микаса молча слушала его подзадоривающую риторику. Молча, но не глухо. Как бы она ни пыталась проводить меткие наблюдения мимо ушей, они попадали в цель. Убийца с самого детства. Не так давно почти то же самое на суде сказал Нил Доук. Перед глазами невольно мелькнуло ужаснувшееся лицо Армина. Он пустил пулю в лоб девушки, спасая Жана. Она вонзила нож в мерзавца, спасая Эрена. И ещё в нескольких прихвостней карательного отряда. Вот только задумалась ли она хоть на одну чёртову минуту об этой эфемерной морали? Усомнилась ли в своей человечности?
Похоже, любовь к риторическим вопросам у юной Аккерман тоже была заложена на генном уровне. Убийца. Столь громкое и страшное слово, которого стыдишься при товарищах. И к которому остаёшься совершенно равнодушен внутри. Ставило ли её это в один безумный ряд со Жнецом-Кенни…? Нет, она ведь делала всё только ради брата – её семьи, а капитан…
Отвлекаешься не на те игры, Аккерман, - интонацией, подозрительно напоминающей капрала, отчитал её внутренний голос, и Микаса решительно вытряхнула нравственные глупости из головы.
Стоило бы уделить больше внимания неожиданному пробелу в его «жизнерадостной» речи. Впрочем, мимо проносящийся факт о знакомстве печально известного Жнеца и матери капрала едва ли оставил отпечаток в голове. Логика отнесла это к чему-то «само собой разумеющемуся» - естественное объяснение тому, что Леви провёл детство с Кенни… может, она бы и помусолила вопрос о том, с какой кстати легендарный убийца взял под своё крыло чужого ребёнка.
Но упоминание отца заглушило и Логику, и Осторожность. По маске невозмутимости уже побежала трещина. Та рациональная часть сознания, что определяла Микасу Аккерман, едва ли надеялась узнать что-либо о своей семье вообще. Она пришла исключительно ради того, чтобы заткнуть другую – глупую и наивную – сторону. Сторону, которая сейчас самодовольно показывала язык недоумевающему разуму.
Возможность узнать что-то про папу казалась совершенно невероятной… Спонтанное враньё? Но капитан угадал с описанием её отца. Мог ли он видеть портрет мистера Аккермана в её досье…? Попасть пальцем в небо?
И опять же голос Осторожности и Логики забил вопль эмоций. Чёрт возьми, но если он его действительно знал…! Откуда…? Как?
Не выпустить рой вопросов стоило Микасе всей солдатской выдержки. Проглотив нетерпение и подклеив маску невозмутимости скучающим взглядом по рецепту капрала, Аккерман медленно кивнула.
- Возможно, - она даже не пыталась отрицать всех присвоенных ей званий. Они оба знали правду. И здесь не было товарищей, кому пришлось бы пускать розовый песок в глаза. Аккерман продолжила ровным голосом, проливая несколько прохладных капель чистой воды из фляги на ожоги заключённого. – Ты прав. Мой отец не как я. Или он не успел стать таким как… мы. Что заставляет задуматься. Почему он, человек ни разу не державший в руках оружия страшнее утиного дробовика, известен самому Жнецу-Кенни?   
Не с фамильного же древа на стене в кабинете он его знал. Или…?

+1

6

Вновь обжигающая вода объяла изувеченную часть лица капитана колючей болью. На этот раз он простонал сквозь зубы, одарив родственницу прожигающим взглядом, но на лице его всё ещё сияла улыбка. Разве что, она стала более хищной. Её взгляд и железная выдержка напоминали Кенни о другом Аккермане, который теперь был командиром элитного отряда разведывательного корпуса. Который был командиром той, что явилась в тёмную камеру. Сходство не заметить было попросту невозможно. Тот же надменный взгляд, который словно ставит его обладателя на ступень выше. И это несмотря на то, что оба из них, что Леви, что Микаса, умудрялись каким-то невообразимым образом смотреть свысока на того, кто превосходил их ростом.

Но он отвлёкся. Отвлёкся от своего рассказа и от мыслей, что блуждали в голове, пытаясь понять истинные мотивы и слабости девчонки, настолько безрассудной, что Кенни даже начал чувствовать к ней некоторую симпатию. Верно. Её отец. Кенни попал прямо в точку. Именно этого она и жаждала - узнать про отца, чтобы память о нём вспыхнула вновь. Память, которая наверняка уже почти угасла. Помнила ли она цвета его глаз или голос? Черты лица, запах или любимые фразочки. Помнила ли она его имя? Недобро оскалившись, капитал провёл языком по краю верхней губы, собирая капельки солёной воды, что продолжала стекать по его лицу.

- Твой старик не рассказывал тебе о том кто ты такая? Или вернее, кто мы такие. Не рассказывал о тех гонениях, которыми подвергались Аккерманы? - Кенни выжидающе смотрел на девицу и по её лицу тут же понял, что она явно что-то знает. - Но он не рассказывал тебе о причинах. Конечно. Ведь он и сам о них не знал. Но знаешь, что я тебе скажу - узнай Леви то, что натворил твой папаша... Ооо... Этот коротышка своими бы руками скормил тебя титану! Хотя, лично я его не виню. Твой отец был лишь жалким трусом, который выбрал путь вшивой крысы. Бежать... Бежать без оглядки! Наплевав на всех, думая лишь только о себе! О да, он бежал, надеясь выжить и не думал ни о ком больше, - Кенни зловеще посмеялся, поудобнее устроившись на стуле. - Забрался в лесную глушь и не знал о том, что я сделал для него. Для всех Аккерманов. Никогда не задавалась вопросом, почему к тебе относятся ровно также, как к остальным? Почему тебя взяли в армию, а не вышвырнули на улицу? Почему тебя вообще спасли из Шинганшины? Тебя - Аккермана, гонимого всеми, всеми презираемого! Твой идиот-папаша загнал себя на край света и не знал, что ни ему, ни его семье нечего опасаться. За это и поплатился своей жизнью, жизнью своей жены... - Кенни многозначительно посмотрел на Микасу, хищно сверкнув зубами. - ...и свободой своей дочери. Мне больше не в чем его винить. Этот сопляк уже получил по заслугам.

Отредактировано Kenny Ackerman (Суббота, 29 декабря 18:19:33)

+1

7

Обычно в этих случаях рядом с ней стоял её сдержанный друг. Она всегда могла рассчитывать на его надёжную руку, которая и удержала бы, и остановила бы в нужный момент.

Этот момент, он настал. Впрочем, рассудительного и сдержанного Армина вблизи закипающей Аккерман не оказалось. Маленький и острый кулак встретился с самодовольным оскалом прежде, чем Логика успела вякнуть «но…!».
Сперва было любопытство, да. Она едва ли помнила свои детские вопросы. Её миром был тот маленький домик в горах, и жизнь вдали от города не казалась чем-то… странным. Её родители упоминали несколько раз, что были другими. Но отец никогда не рассказывал о… гонениях Аккерманов. Воображение маленькой девочки написало красивую сказку о юноше – её папе -, который ради любимой девушки – её мамы – последовал за ней далеко в горы.

И здесь любопытство сменилось замешательством. Вопросы неистовым стадом топтались в голове. Что было до мирной жизни в лесу? Рассказал бы он ей свою историю потом, когда она выросла? Причём здесь вообще капрал?
Замешательство быстро переросло в панику. Она знала своего папу – мягкого и доброго человека, всегда готового приютить на ночь заблудившегося охотника, никогда не отворачивающегося от…

И капитан нещадно пятнал эти обрывки драгоценных воспоминаний. Легко. Играючи. Заставляя её всматриваться в каждую дорогую крупинку памяти… ставить под сомнение каждое мгновение своей беззаботной сказочной жизни детства…
Тогда пришла ярость. Слепая, обжигающая ярость. Кто и о чём врал, кто бежал, кто не бежал – всё это резко перестало иметь значение. Она не знала правды, капитан мог показывать лишь одну сторону действительности, а может и всю. Но в одном Микаса не смела сомневаться – её семья не заслуживала того, что с ней сделали те подонки. Эта ярость несла облегчение, и она с радостью бросилась в её белую пену. Ярость заволокла пеленой мысли об отце, которых юная Аккерман боялась. И ненавидела.

- Меня не интересует мнение полицейского прихвостня о моём отце! - и конечно, её уже едва ли волновало, что их могли услышать.

Врушка… - дразнил тем временем внутренний голос, который она торопливо утопила в новой волне гнева.
Вторая рука схватила заключённого за воротник. Каждое слово сопровождал резкий рывок, как если бы так их смысл лучше доносился до этой паршивой башки. К этому моменту Микаса уже перестала следить за представлением на её лице – на нём, подгоняемая тихим страхом, в открытую резвилась злость.

- Мы ничем не обязаны Жнецу-Кенни. Я жива, потому что меня спас отец, скрывшись в горах! Потому что меня спас брат, прикончив мерзавцев! Потому что меня спас друг, посадив на корабль из Шиганшины…!
Голос предательски дрогнул. Папа, Эрен, Ханнес. Как… как он смеет присваивать себе то, за что они рисковали жизнями? За что двое из них отдали жизни?

Она выдохлась. Вылив всё, в ней не осталось ничего. Ярость отступала, оставляя место только пустой горечи. Дрожащая рука отпустила воротник капитана, по привычке вернувшись к шарфу вокруг шеи и затеребив его край.

- Если капрал и скормит меня титану, - тихо произнесла Аккерман, забирая бутылку и поворачиваясь к двери. – Так лишь за то, что я прикончу тебя без него…

Ей больше нечего здесь делать. Нет, не так… ей было изначально нечего сюда приходить.

+1

8

И всё-таки до выдержки настоящего офицера этой девчонке было далеко. Удар, который Кенни предпочёл не останавливать, пришёлся по лицу. Сильнее, чем он ожидал, но недостаточно, чтобы причинить действительно сильный вред. Скорее, некоторые неудобства. Капитан не смог сдержать смешка. Ярость обуяла маленькую мисс Аккерман и внутренняя борьба, так отчётливо выражающаяся у неё на лице доставляла массу удовольствия пленнику. Он смотрел ей прямо в глаза, не переставая широко улыбаться.

- Уже уходишь? - не скрывая разочарованный тон, спросил заключённый. - Неужели не хватает мужества принять правду? Деточка, если бы ни я, тебе бы не позволили и жить в Шиганшине. И никакой добренький доктор Йегер не смог бы тебя защитить! Тебя бы забрали, стоило только не тем ушам услышать твою фамилию... Забрали бы в подземный город, бросили бы среди помойных крыс, одну. Беспомощную и жалкую. И там тебе пришлось бы убивать снова и снова, чтобы выжить. Убивать или... - Кенни сделал зловещую паузу. - О да, такую милую мордашку наверняка пристроили бы в какой-нибудь бордель. Нравится такая история? Нет. Конечно же нет. Так может быть поблагодаришь своего дядюшку Кенни за то, что твоя жизнь оказалась не так уж и плоха?

Кенни пристально смотрел в спину Микасе, решая, как же быть дальше. Он мог бы напасть на неё, пока она в таком растерянном состоянии и никак не ожидает подобного от пленника, но вряд ли у неё были ключи от кандалов, а без них подобный риск будет верхом бессмысленности. Всё-таки нельзя отрицать, что она Аккерман и игнорировать это было бы смертельной ошибкой. Тогда что? Попытаться шантажировать тем, что расскажет о её "дружеском визите" вышестоящим офицерам? Не похоже, что её это сильно беспокоило. Свой срок она отсидит, в этом Кенни не сомневался. Оставалось только одно - попытаться расположить её к себе. Пускай даже и играя на её интересе к прошлому и полном неведении истины.

- Ты хоть помнишь, как звали твоего старика? Лично я - нет, - капитан попытался устроиться поудобнее на стуле и хоть как-то размять затёкшие ноги, вытянув их, отчего по тесной комнате пронёсся жалобный скрип. - В последний раз я видел его более тридцати лет назад. Этот несносный ребёнок... Я всегда его недолюбливал - слишком уж мягкотелый он был, особенно для Аккермана. Он никогда не рассказывал тебе о своих родственниках, которых он бросил? О своём дедушке, который умер в нищете, одинокий и никому не нужный, о своей кузине, которая умерла из-за того, что он оставил её в трудную минуту? - в безмятежном расслабленном голосе Кенни можно было уловить нотки раздражения или даже гнева. - Это ведь не то о чём принято рассказывать своим дочуркам. Верно? Ну так останься, присядь на пол. Добрый дядюшка расскажет тебе всё, о чём умалчивал твой идеальный папочка.

+1

9

Он просто игрался с ней. Руки в кандалах, пистолеты конфискованы, кинжалы отобраны. У него оставался только ядовитый язык – единственное, чем можно ужалить. И что ему прекрасно удавалось.

Ей стоило огромных – почти титановских усилий – снова не сорваться с места и не сломать капитану его горбатый нос. Покрепче вцепившись в шарф и глубоко вдохнув, Аккерман твёрдым голосом здравого рассудка велела себе успокоиться и просто выйти. Из чёртовой. Камеры.

И всё же… Папа действительно никогда не рассказывал об их семье. В отличие от фамильного древа её мамы, на котором Микаса некогда знала каждый сучок, отцовская сторона оставалась неизвестными дебрями. И эта выскочившая посреди них больная почка под названием Кенни Аккерман предлагала приподнять плотный полог листвы. От неё не ускользнула внезапная нотка ярости в обычно насмешливом, полусерьёзном голосе капитана. Чем мог тихий и радушный папа вызвать такую злость у Жнеца? 

Крючок любопытства впился глубоко, и старшему Аккерману не надоедало дёргать за него.

Чтоб его.

Резко развернувшись, Аккерман вновь подлетела к заключённому. Самообладание было нелепо размазано по лицу, но его тонкий слой хоть немного прикрыл беспорядок, что оставили бунтующие эмоции.

- Мои родители и Йегеры сделали для меня больше, чем кто-либо в этой жизни. Я не хочу слышать ни одного дурного слова о них из этого паршивого рта, - прошипела она в самодовольную физиономию, между тем дёргая обожжённое ухо. Чтобы лучше услышал. И запомнил. – Узнай мою фамилию? Забавно… – подавившись горьким смешком, Микаса продолжила чуть более сдержанно. – Тем подонкам было плевать на мою фамилию. Им вполне хватало одной «милой мордашки», Аккермановской или нет. И меня спасла не благородная рука дядюшки.

Дёрнув напоследок ухо и «случайно» задев ногтями ожог, она отошла к стене напротив, где облокотилась назад. Она выслушает всё, что он ей предложит. Так или иначе, это единственный источник хоть какой-то правды, пусть даже сомнительной и нечистой.

- Нет, о таком не рассказывают девятилетним дочерям, - пробормотала Микаса, вспоминая неловкость отца, которая теперь вызывала у неё лёгкую улыбку. Папа… человек, который даже не смог придумать для своей девочки сказку о появлении детей. – Он не умел врать… Поэтому просто молчал… - встряхнув головой и собравшись с мыслями, младшая Аккерман вперила в родственника острый взгляд. – Расскажи, что Лиам Аккерман не успел рассказать своей дочери?

+1

10

Злость вскипала в груди капитана с каждым приступом боли, отзывающимся во всём теле. Кенни сжал зубы настолько сильно, что можно было услышать их скрежет. Он глухо прорычал, убийственным взглядом косясь на свою племянницу. Эта мелкая дрянь всё больше действовала на нервы. Слишком уж вольготно она себя чувствовала. Ещё немного и Кенни не выдержал бы. Сломал бы ей руку, нос или попросту придушил бы. Но он был на грани самообладания, а эта девка явно не знала с каким огнём играла. Обмякшая на месте ожога кожа, покрытая тонкой коркой, прорвалась под ногтями Микасы и тонкие струйки крови окрасили и без того красное пятно на лице Кенни.

- Ещё раз выкинешь что-то подобное... Убью... - прошипел Аккерман, сверля девицу таким взглядом, что в правдивости его слов сомневаться точно не приходилось. - Хочешь знать что случилось? Аккерманы некогда были очень влиятельны. Они всегда стояли подле королей, были их верными и самыми преданными слугами. Ровно до тех пор, пока не появились эти чёртовы стены. Аккерманы не поддержали решение королей, а те не имели больше над нами никакой власти. Так начались гонения, продолжавшиеся десятки лет. Аккерманов вылавливали, словно бешеных псов, убивали, гнали ото всюду. Таков был приказ. Нас боялись. Потому и ненавидели. Твой папаша... Он выбрал бегство. Я его не виню в этом. Его никогда нельзя было назвать мужиком. Он сбежал со столицы вместе с моей сестрой, его кузиной. Они обосновались в Шиганшине, открыли своё дело. Да только полиция и туда добралась. Они разорили их маленькое семейное дело и вышвырнули Аккерманов на улицу. В то время, как моя сестра пыталась заработать на кусок хлеба, твой отец просто сбежал. Снова. Ни сказав ни слова, оставив её одну. Кушель смогла найти себе место только в сраном борделе в подземном городе, где и умерла от болезни, голода и хрен знает чего ещё. В то время, как твой папаша безмятежно жил как последняя крыса, забившись в самый тёмный, самый отдалённый уголок этого грёбанного мирка! - Кенни внимательно следил за выражениями на лице Микасы. Это зрелище вновь вернуло улыбку на его изувеченное лицо. - Спросишь, какова же моя роль в этой истории? Что же. Помимо того, что я перерезал кучу полицейских, я пытался убить тогдашнего короля стен. Истинного короля, а не марионетку. Ури Райсс. Убить я его не смог. Сама понимаешь - с ножиком против титана не повоюешь. Я не смог убить его, а он не захотел убивать меня. Я предложил ему свои услуги, а он пресёк все гонения против Аккерманов. Пускай их и оставалось на тот момент совсем немного, - Кенни откинулся на стуле, тяжело вздохнув. - Скажи, если бы твой урод-папаша не прятался так глубоко в лесу, боясь гнева полиции, если бы пытался сделать хоть что-то не только ради себя... Думаешь кто-нибудь стал бы рисковать своими шкурами, чтобы выкрасть девчонку посреди какого-нибудь города? Правда ужасно осознавать, что трусость твоего папашки так угробила твою жизнь и жизнь ещё одного ребёнка-Аккермана. Только представь. Ребёнок, чью мать бросил твой отец в час, когда он был ей так нужен, вынужден жить и расти вместе с таким ужасным человеком, как я. Он несколько дней провёл без еды и воды в комнате, наблюдая как его мёртвая мать начинает разлагаться, прежде чем я его нашёл. Да, твой отец в жизни никого не обидел. Но это не значит, что его действия не принесли людям несчастье.

+1

11

Микасу Аккерман редко что заставляло кривиться или морщиться: ошмётки титанов, неузнаваемые тела товарищей по оружию, звенящие над ухом пули, пробитая голова мамы… Она всё это уже пережила.
Слова капитана проникали глубже, извлекая на поверхность самые мерзкие ощущения…

Влажный пол бурили широко распахнутые глаза. Чуть дрожащая рука крепко зажимала рот, опасаясь какого-либо невольного звука. Отвратительное. Её давно не отравляло столь омерзительное чувство… разочарования? Предательства? Аккерман даже не находилась со словами, чтобы описать это… странное, но однозначно пренеприятное ощущение. Первую часть истории Микаса прослушала едва ли с не приподнятой бровью – ничего того, чего бы Ханджи не прочитала им из своей книжки. Но тон сказки резко поменялся, когда речь дошла до папы… Первым желанием было снова подойти к мерзавцу на стуле и прикрыть этот грязный поток вранья, выбить ключ правды. Она уже почти сорвалась с места, когда её вдруг поймала странная мысль… которая никогда не посещала – да и не могла посетить – головку маленькой девочки. Как бедному и всеми преследуемому молодому человеку удалось завести целую ферму? Выбраться из города? Добраться до своего маленького уютного местечка? Приобрести домик?

Как? На какие средства? Начать жизнь с нового листа – даже если этот лист в самой дешёвой газетной книжонке – не бесплатное и не лёгкое удовольствие… В этот момент заигрались первые искорки сомнений, которые, впрочем, быстро разгорались в обжигающее понимание.

- Если у папы и… его кузины имелось своё дело и если они обанкротились… То как получилось, что папе хватило денег на новый дом… ферму… а ей пришлось…? – бормотала под нос юная Аккерман, медленно сползая по стене и пряча лицо в коленях.

Её папа… радушно принимавший всех путников… Разве мог такой человек молча забрать долю кузины, просто так, ради себя…? Нет, нет, нет. Он просто повстречал маму, у неё наверняка имелись семейные драгоценности…
А капитан между тем продолжал ковырять рану, с каждым словом Микаса сворачивалась всё в более тугой клубочек, словно пытаясь спрятаться от них. Как…? Перед глазами вырисовывалась слишком живая картинка. И слишком знакомая. Одинокий ребёнок перед мёртвым телом матери… Она была на месте этого ребёнка. За какую такую заслугу Судьба отдала её в заботливые руки Йегеров? Почему её, а не того бедолагу? Микаса привыкла винить несправедливость и жестокость жизни к себе и своей семье, но сейчас… когда она неожиданно превратилась из несчастной жертвы событий в «родившуюся под счастливой звездой», ей было просто тошно. В чём же справедливость? И что только могло произойти с тем…

Аккерман застыла. Он сбежал со столицы вместе с моей сестрой, его кузиной. Смысл слов только сейчас раскрылся ей во всей красе. Кузина отца. Кузен отца. Она осторожно оторвала голову от колен, непонимающий взгляд молча повис на хмуром лице… двоюродного дяди? Микаса моргнула. И моргнула ещё раз. Кажется, она понимала, за что Жнец-Кенни – её дядя – так презирал отца. Лиам Аккерман ничего не сделал. Так это или не так… Даже если он не брал доли сестры, одно оставалось неизменным: Лиам Аккерман не сделал ничего. Для двоюродной сестры и своего племянника. Ничего.

- Что… что стало с тем ребёнком? – ей уже было всё равно, что творилось на лице, даже если там резвилось стадо самых ничтожных эмоций. В конце концов, она пришла узнать про семью, верно? Что ж, один родственник оказался ближе, чем можно было ожидать. И где-то у неё есть ещё один… Или был. Как бы горько и мерзко не было на душе, любопытство и ещё какое-то странное чувство всё равно поклевывало изнутри. Какой он, её… троюродный брат? Перед глазами невольно проплыло мрачное лицо капрала. Ведь вряд ли ребёнок, который провёл детство в подземном городе под крылом уличного маньяка, мог искриться жизнерадостной улыбкой.

+1

12

Было что-то приятное в том, как отреагировала Микаса на его слова. И не столько злорадства от того, что дурёха наконец раскрыла глаза и узнала всю правду, сколько от того, что теперь бремя этого знания лежит не только на его плечах. Кенни чувствовал некоторое освобождение, словно с души только что был сброшен камень. И пускай этот камень казался лишь песчинкой, по сравнению со всеми другими грехами, которые Аккерман зарыл глубоко в себе, он почувствовал себя легче. Наверное, ему всё же не стоило вываливать всё это на девчонку, но он и не хотел. Лишь подразнить её, заставить расплакаться, да убежать, но она сама заставила его рассказать всё. Она была слишком непохожей на него, но всё же Кенни видел в Микасе частичку того, каким был он сам. Упёртым, гордым, думающим, что нет ничего, что может ранить его.

- Что ты там бормочешь? - раздражённо спросил капитан. - Неужели от услышанного умом тронулась?

Всё в поведении разведчицы говорило о том, что она была сломлена. Может не совсем, но частичка её жизни, её памяти, всё же пошла трещинами, разваливаясь в этот самый момент. Кенни даже стало её немного жаль.

- С ребёнком? - непонимающе переспросил Аккерман. - Какая теперь разница? Или хочешь искупить грехи своего папаши? Скажу так - уже поздно. И для тебя, и для него, - он выжидающе смотрел на Микасу, ожидая, что она сама догадается обо всём, учитывая, что знает она более, чем достаточно, чтобы сложить два и два. Но, похоже, девчонка сейчас соображала с трудом, а ждать целую вечность Кенни не собирался. - Пораскинь мозгами. Думаешь, я стал бы подбирать с улицы сопливого мальчишку, если бы не чувствовал ответственность, лежащую на мне? Я не гожусь на роль отца ни для кого и, буду откровенным, мне кажется, что для него было бы лучше, если бы я бросил его ещё тогда, в борделе, сказав лишь хозяину, что одна из его работниц померла, а ядом с её трупом сидит тощий мальчуган. Если думаешь, что я добряк, жалеющий детишек - ты ошибаешься.

+1

13

Аккерман невольно вздрогнула, ещё крепче обхватив колени и сильнее вжавшись в сырую стену, как если бы капитан направил на неё дуло пистолета. Поздно. Но она и не надеялась что-то исправить… Что можно исправить для ребёнка, потерявшую мать самым жестоким и несправедливым образом? Опять же – ничего. Нет средства, которое затянуло бы такой шрам. Её отец мог бы нанести первые спасительные швы - зашить кровоточащую раню. Только их наложил не тихий добродушный простачок Лиам Аккерман, а печально знаменитый жестокий убийца Кенни Аккерман – наверняка неряшливые, кривые, жёсткие и грязные швы… но которые спасли тому ребёнку жизнь.
Нет, что-либо исправлять было однозначно поздно, но...

- Я не хочу исправлять ошибки отца, - наконец выдавила младшая Аккерман, с трудом заставив себя поднять глаза на… дядю. Вот он, в кандалах, ожогах и ранах, платит за слишком верную службу королю и защиту проклятой Аккермановской семьи. До чего же всё это… неправильно. – Но я не хочу совершать собственных. Когда ему будет нужна помощь, я не буду сидеть в стороне и отводить взгляд, как он… И в этом вся разница, капитан Аккерман, - отвечая на его самый первый вопрос, Микаса, расправив плечи, медленно поднялась с пола.

Пока она молча слушала капитана, по лбу поползла тонкая морщинка сомнения и брови чуть заметно съехали вниз. Кенни Аккерман не уставал подмечать, как ему не подходит роль отца, и тем не менее – этот персонаж с сотней зарезанных полицейских за плечами по какой-то причине взял под свою опеку детей. Что-то не складывалось. Каким бы безразличным подонком себя не рисовал капитан, он не бросил племянника… не лучшая альтернатива жизни в борделе, но всё же. И если этот «добрый порыв души» можно было объяснить каким-то подобием «чувства ответственности перед сестрой», то как называется порыв, заставивший его взять под свою крышу юного Леви? Капрал не внедрялся в подробности своего детства, но мораль его краткого повествования оставалась ясной. Жнец Кенни сделал для него много, слишком много для человека, который утверждает, что «не стал бы подбирать с улицы сопливого мальчишку, не чувствуя ответственности»…

Логика наконец откашлялась от дымящейся правды об отце и яростно накинулась на другие слова капитана, незаметно захлебнувшиеся в море прочих откровений. Он уже упоминал капрала... И в одном предложение с отцом, - сухо подметил внутренний голос. 

Брови резко подскочили вверх, когда два звена с хрустом соединились в одну логическую цепочку. И судя по выражению лица старшего Аккермана, она сложила эту цепь правильно.
За внезапным – и, кажется, явно запоздалым – осознанием последовала тишина. Мысли усердно обрабатывали новое знание, но никак не выдавали подходящую эмоцию. Изумление? Вероятно, но все кусочки общей картинки теперь казались настолько понятными и очевидными, что Логика напрочь отказывалась выдавать удивление. Раздражение? Облегчение? Страх? Всё сразу и ничего.

Молча и с мраморным лицом, так и не определившимся с эмоцией, Микаса Аккерман подошла к заключённому. Кенни Аккерману, Жнецу Кенни, кузену её отца. Она снова открыла флягу с чистой водой, но в этот раз просто поднесла её к его губам. Не потому что пыталась извиниться или объясниться. А просто потому что это казалось… уместным. Правильным. Единственное, что сейчас без сомнений являлось правильным.

- Он ведь не знает… про отца? – тихо спросила Микаса, осторожно придерживая флягу, чтобы не пролить воду мимо. – Он вообще знает, что он Капрал Аккерман?

И если да, то планировал ли капрал поделиться этой маленькой деталью?

Отредактировано Mikasa Ackerman (Воскресенье, 6 января 19:21:50)

0


Вы здесь » FRPG Attack on Titan » Где-то в параллельной Вселенной... » Стой! Или мой дядька будет стрелять