♦ Пост месяца обновлен! Спасибо, Имир <3
♦ Настало время мучить вопросами Кенни Аккермана!
13\03. На форуме обновился дизайн, комментарии и пожелания на будущее можно оставить здесь.
05\03. Подведены итоги конкурса Attack on Winter!
♦ Пожалуйста, не забывайте голосовать за форум в топах (их баннеры отображаются под формой ответа).
ARMIN ARLERT [administrator]
Добро пожаловать на ролевую по аниме «Shingeki no Kyojin» / «Атака титанов»!
— ♦ —

«Посвятив когда-то своё сердце и жизнь спасению человечества, знала ли она, что однажды её оружие будет обращено против отдельной его части?». © Ханджи Зоэ

«Совести не место на поле боя — за последние четыре года шифтер осознал эту прописную истину в полной мере, пытаясь заглушить угрызения своей собственной.». © Райнер Браун

«– Ходят слухи, что если Пиксис заснёт на стене, то он никогда не упадёт – он выше сил гравитации.». © Ханджи Зоэ

«- Это нормально вообще, что мы тут бухаем сразу после типа совещания? - спросил он. - Какой пример мы подаем молодежи?». © Моблит Бернер

«"Теперь нас нельзя назвать хорошими людьми". Так Армин сам однажды сказал, вот только из всех он был самым плохим, и где-то в подкорке мозга бились мотыльком о стекло воспоминания Берта, который тоже ничего этого не хотел, но так было нужно.» © Армин Арлерт

«Страх неизбежно настигает любого. Мелкой дрожью прокатывается по телу, сковывает по рукам и ногам, перехватывает дыхание. Ещё немного, и он накроет с головой. Но на смену этому душащему чувству приходит иное, куда более рациональное – животный инстинкт не быть сожранным. Самый живучий из всех. Он, словно удар хлыста, подстёгивает «жертву». Активизирует внутренние резервы. Прочь! Даже когда, казалось, бежать некуда. Эта команда сама-собой возникает в мозгу. Прочь.» © Ханджи Зоэ

«Голова у Моблита нещадно гудела после выпитого; перед очередной вылазкой грех было не надраться, тем более что у Вайлера был день рождения. А день рождения ответственного за снабжение разведки - мероприятие, обязательное к посещению. Сливочное хлорбское вместо привычного кислого сидра - и сам командор махнет рукой на полуночный шум.» © Моблит Бернер

«Эрен перепутал последнюю спичку с зубочисткой, Хистория перепутала хворост со спальным мешком, Ханджи Зоэ перепутала страшное запрещающее «НЕТ, МАТЬ ВАШУ» с неуверенно-все-позволяющим «ну, может, не надо…». Всякое бывает, природа и не такие чудеса отчебучивает. А уж привыкшая к выходкам брата и прочих любопытных представителей их года обучения Аккерман и подавно не удивляется таким мелочам жизни.» © Микаса Акерман

«Они уже не дети. Идиотская вера, будто в глубине отцовских подвалов вместе с ответами на стоившие стольких жизней вопросы заодно хранится чудесная палочка-выручалока, взмахом которой удастся решить не только нынешние, но и многие будущие проблемы, захлебнулась в луже грязи и крови, беспомощно барахтаясь и отчаянно ловя руками пустоту над смыкающейся грязно-бурой пеленой. Миру не нужны спасители. Миру не нужны герои. Ему требуются те, кто способен мыслить рационально, отбросив тянущие ко дну путы увещеваний вместе с привязанным к ним грузом покрывшейся толстой коррозийной коркой морали.» © Эрен Йегер

«В пабе постепенно поднимается шум, какофония звуков бьёт по ушам, а от обилия посетителей становится душно. Имир не нравится, когда барную стойку окружает сразу больше десяти человек, и все одновременно пытаются что-то заказать, друг друга перекрикивая. Хаос поглощает, нещадно давит на виски, выжимая все соки. Голову будто плющит, давит каким-то невидимым грузом, а ведь это ещё даже не начало выступления. Имир даже боится представлять, как шумно будет здесь через полчаса, когда местные Битлз выйдут на сцену под громогласные вопли десятков фанатеющих девиц. Уже сейчас Имир давится от обилия духов, самых разных, от сладко- сливочных до цветочных. Как будто большая часть присутствующих девушек настолько хотят привлечь внимание любимой группы, что готовы устроить ядерную катастрофу (а судя по запаху, ещё немного и случится взрыв).»

FRPG Attack on Titan

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Attack on Titan » Где-то в параллельной Вселенной... » Не стоит благодарности!


Не стоит благодарности!

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Не стоит благодарности!

Hijikata Toshizou. Okita Souji.

•••••••

Ведь настоящая встреча друзей всегда начинается с парочки синяков и хруста рёбер.

Настоящая беседа по душам - с парочки ласковых о прошлом.

А настоящая семья - с пол-литра сакэ.

https://funkyimg.com/i/2UFet.png

+1

2

Лениво вьющийся от окурка дымок манит пылкий и буйный пожар. Пустой галдёж митинга будит ревущую революцию. Одна пуля спускает Ареса с цепей. Почти невесомая дождевая капля наполняет океанское ложе.

Мелочи. Именно такие неприглядные пустяки держат на своих крошечных ножках пёстрые тома истории и пышные караваны чувств. Мелочи. Ничего не стоящая шутка. Тепловатое и едва ли сладкое словцо на очередной бутерброд с хреном от Судьбы. Осторожный, на грани деликатного вопрос. Мимолётный совет. Раздражающая привычка. Эти глупости строят непроломные для ядер логики или математики стены значительно быстрее громких подвигов и шумных геройств. А роясь в руинах павшей под ударом увесистого ядра обиды крепости дружбы, находишь только эту гальку, не замечая крупных и, казалось бы, важных блоков.

Маясь в киселе ностальгии, мысли предпочитают жевать самую дешёвую ягоду: улыбки, шутки, прибаутки. Гляди, вздохи и морщинки на лбу. Тогда как основополагающие ягодины малины едва ли будоражат язык.
И то же можно сказать о кислых щах воспоминаний. Бульон жжёт горло куда меньше отдельных склизких ошмётков капусты и не горчит так, как мелкие горошины чёрного перца.

Это не факт пребывания вдали от боя, что сейчас летит сухими брёвнышками в раскалённую топку. И не едкая ржавчина злобы поверх некогда блестящей дружбы. Даже не сестрички Обида, Досада, Сожаление - нет, эти трое уже давно кончили свой век тирании. Их незыблемые и хмурые мраморные лики только бросают тень на нынешнюю хозяйку тернистой души. Раздражение - простое и банальное - от всех тех монашеских «мелочей». Чайная вонь, что пропитала насквозь каждую ниточку этой грёбаной рубахи - такой же бесцветной как и кожа, которую грубая ткань неохотно пыталась укрыть от горного дыхания. Блаженные, измазанные наркотическим умиротворением рожи великих, коих исцеляла утренняя роса и загадочная девочка Вера. А прошитые идеально ровными стежками спокойные речи... Каждая нотка наизусть знает свою монорельсовую дорожку, с которой ни скатиться, ни отклониться - всегда стелится якобы мягкой соломкой под лопающиеся мозоли, на деле прикрывая утыканную кривыми гвоздями жёсткую реальность. Так нелепо припудренное уверенностью гнилое сочувствие - как нектар забродивших слив, что пытаются продать за годноту, засыпав пудом сахара.
Тошно.

Но ещё омерзительней на губах привкус самолично выжитого и процеженного через сито сдержанности и учтивости водянистого терпения. Терпела. Почти молча, с редкими и до отвращения жалкими взглядами на отделяющее от гама битвы лесное море, переносила день за день в этом пристанище обречённых, где каждая пустая стена и всякий безжизненный оттенок, любая засохшая травка для лечебного варева спешили напомнить о её беспомощности, слабости, бесполезности.

Вобравшие энергию солнца смугловатые пальцы лишь крепче впиваются в рукоять меча, пока память торопливо проматывает кадры тех же бледных и дрожащих пальчиков, что в отчаянной и бестолковой попытке что-то ему доказать пытались удержать боккэн. Какое снисхождение - выбить палку из слабых ручек больной девочки даже не с первого удара. Снисхождение, которое она, державшая себя на золотом поводке послушной болванкой, проглатывала вместе с остальными застревающими в сухой глотке «ненавижу».  Вместе со сваренными на воде комковатыми небылицами, которые он выдавал за сдобренную маслицем питательную правду - ложечку за сёгун, ложечку за Шинсэнгуми, ложечку за Кондо. И вот она вроде как сыта - в отряде всё спокойно и самураи мирно спят, её помощь вовсе ни к чему, братья ждут возвращения и не сомневаются в скором выздоровлении. Он тоже не сомневался. Даже когда на белоснежном рукаве расцветало багровое пятнышко от надрывного кашля, а бумажные ноги складывались пополам, он не сомневался - должно быть, всё курил одну свою надежду-мураву. За дурманящим дымом не различая собственных детских выдумок от прямолинейной чёрствой правды.
Что теперь? Кормить нечем. Да и некого - маленькая послушно раскрывающая ротик Окита растворилась где-то в своих сожалениях и утопических «я всё исправлю».
Удар в спину не в списке смертных грехов, но попахивает прелой трусостью - и меч неохотно опускает оскал. Так просто рассечь - от плеча к плечу, от плеча к горлу. Из него даже не успеет хлюпнуть кровавый пузырик ненужных извинений. Впрочем, зверюшка «прости-извини-виноват» в его лексиконе если и водится, то на её призыв не поведёт и ухом. А хочется - хотелось бы услышать лёгкую поступь осторожного раскаяния или хотя бы пугливой и прыткой вины.

Ножка за ножку, сосредоточение баланса на кончиках носочков. Воздух шёлковой лентой облегает со всех сторон, расступаясь перед решительным выпадом, не выдавая ни единого шелеста одеждой - только в последний момент, когда острие уже вызывающе тыкается в его поясницу, позволяет себе восхищённый шёпот приземлившихся волос.
В переваренном месиве былого трудно что-либо различить: ненависть или просто огорчение - они в равной степени неприятно скользят вниз по горлу и одинаково пресно насыщают пустоту. Клинок подмигивает направленным в ту же точку глазёнкам и так же задумчиво её буравит - смертельный выстрел не оставил шрама на теле духа, но это то самое место. Тот самый его конец. Уязвимость. Ведь командующий Тошидзо так и не научился жить с оглядкой.

Трескающиеся под равнодушной ухмылкой меча нити хлопка уже пустили по себе алую змейку - эта же его кровь дерзко и смело обжигала предательские рожи и с немым вызовом уводила жизнь из-под свинца. Пока её с неловким хрипом пятнала собственную рубаху и заполняла изодранные кашлем лёгкие.

Вытянуть изнутри какое-нибудь жалкое подобие извинения и с размаху влепить им по недовольной физиономии? Вырезать на идеально прямой и гордой спине каждое «ненавижу», что раздирало тонкую оболочку некогда величайшего капитана, тихо захлебнувшемся в позорной желчи своей немощности?
Хочется всего.
Хочется ничего.

[icon]https://funkyimg.com/i/2Vo8d.jpg[/icon] [nic]Okita Souji[/nic]

Отредактировано Annie Leonhart (Среда, 10 июля 19:53:51)

+1

3

В первый раз новый мир обрушивался на него с оглушительным диссонансом, погребая привычно было вскинувшуюся навстречу очередному вызову мятежную душу под грудой осколков-воспоминаний: на смену раннему утру, еще сохранившему свежесть поздней ночи и наивных юношеских мечтаний, властным и суровым хозяином заявлялся хмурый поздний вечер, насквозь пропахший гарью, кровью и дешевым табаком. Хлесткие залпы растворяются среди умиротворенной тишины не знающих и не помнящих войны монолитных гигантов из стекла и бетона, преспокойно живших в своем автоматизированном ритме, благосклонно принимая порцию за порцией из сосредоточенно семенящих друг за другом муравьев, чьей единственной видимой целью будто бы на самом деле являлось лишь повсеместное заполнение попеременно возникающих в темных окнах пустот.
Не нуждающийся во сне и отдыхе, он мог позволить себе неотрывно наблюдать за тем, как неохотно просыпается вынужденное против воли освещать мир совершенно не интересных ему людей солнце, ворочаясь в колыбели за горизонтом, лениво взбивая мягкую перину из низко стелющихся облаков и с томной зевотой не вовремя разбуженного маленького ребенка окидывая недовольным взглядом заранее утомивший фронт работ. И с той же самой детской степенностью вышагивало важно и неторопливо вдоль вяло раскачивающихся после тревожной полудремы кварталов, легко вытесняя обиженно шипящие остатки ночных теней из каждого уголка. Неуловимый момент, когда разморенный под тяжестью плотного одеяла из сладких грез город понемногу впитывал вместе с лучами нежного утреннего света достаточный заряд бодрости, чтобы решительным рывком вырваться из навязчивого плена, - снова ускользал за ширму суетливых сборов перед тем, как набрать в легкие побольше воздуха и с головой нырнуть в рутину рабочих будней, все сильнее рискуя с каждым новым днем утонуть в однообразной повседневности.
Но не мог понять.
Широко распахнутые щоджи с простодушной гостеприимностью заманивали в просторное додзе, нетронутое извращающим влиянием полупрозрачных голограмм: оформленное в полном соответствии с горделивым внутренним порывом и трепетной любовью к традициям - крохотный на фоне всей Халдеи, но настоящий и оттого преисполненный сурового достоинства храм, притворному равнодушию которого ко всему происходящему вне его пределов так умело подыгрывала царящая внутри прохлада сродни той, что окутывает лезвие направленной в горло врага катаны. Обманчивая мягкость отражающихся от отполированного до зеркального блеска пола лучей, с любопытством проникавших сквозь тонкие перегородки, короткими и умелыми штрихами завершала будто высеченный из камня суровый образ погруженного в медитативный транс заместителя командующего, но по первому же требованию послушно отступала, предоставляя законное место мастеру-тени, оценивающе скользящей по сосредоточенному лицу с едва заметным оттенком точно такого же придирчивого недовольства, что вольготно расположилось на душе у самого Хиджикаты, прикидывающего путь к все еще одинаково далекому и желанному идеалу. Отгородившись от внешнего мира за тяжестью сомкнутых век, сам себя лишал возможности получить от пристально наблюдавшего за единственным учеником храма вполне заслуженную после изнурительной тренировки похвалу, вместо этого неумолимо низводя в мелкую пыль робкие просьбы мышц о лишней секунде отдыха. Лишь изредка строго поджатая линия губ чуть заметно изгибалась самыми краешками вверх, непроизвольно-слепо повинуясь проскальзывающему довольству живого тела полученными нагрузками.
Истинное мастерство кроется в мелочах. С молчаливого одобрения Кондо он вдалбливал в новобранцев эти слова клеймом из синяков от бокена, выбивая заодно с раздражающим постоянством селящуюся в молодые и буйные головы непререкаемую уверенность, будто бы пара-тройка занятий - достаточная цена за пропуск в манящий мир сложных техник с громкими названиями, блестящих побед и всеобщего признания. И лишь выпотрошив из них, словно из тряпичных кукол, подобную чепуху, вложив взамен миниатюрное по сравнению с вываленной наружу трухой зерно истины, Хиджиката наконец выдавал им настоящие мечи вместо опостылевших синаев.
Но они все равно умирали у него на глазах.
Тебе не удастся выполнить сложный прием, не зная основ. Выверенная до мелочей стойка уже сама по себе могла представлять ощутимую долю в залоге скорой победы - принятый задолго до рождения Шинсенгуми суровый принцип, бережно передаваемый лучшими мастерами из поколения в поколение. Не нуждавшаяся в оправдании и защите здравым смыслом аксиома, однако начинавшая причудливо искажаться при взгляде на нее через призму свершившейся революции: допустимо ли было предполагать, будто проложенный сквозь века путь на самом деле изначально вел к обрыву, а свет от трепетно поддерживаемого пламени, разгонявшего темноту впереди, лишь слепил их?
Он не успевает дотронуться до злополучной призмы даже кончиком ногтя, как уже обжигается - огонь не трепетный и согревающий, но распаляющий себя же непримиримой и жесткой озлобленностью, с неутолимой алчностью поглощающий бледный, словно ее волосы, пепел, в который обернулось в первый и последний раз протянутое в немом примирительном жесте прости. Разбившееся вдребезги о мигом выросшую стену равнодушно-небрежного отчуждения, точно такого же, что и сейчас - ни в коей мере не считавшегося неписанными законами додзе и вероломно воспользовавшегося безупречно отработанной техникой, которую она, другая, довела до совершенства и с детским восторгом под аккомпанемент выбитого из его ладоней бокена продемонстрировала будто тысячу лет назад.
Укол точно туда, в так и не сошедшем до конца шраме на пояснице. Яснее ясного. Это должно было случиться, неважно, насколько рано или поздно. Однако секунда тянется за другой, лезвие так и не сдвигается с места, а за спиной раздаются звуки, отзывающиеся внутри болью в разы сильнее любых полученных в свое время ран.
Тихий шелест ткани.
Он поступал так, как считал правильным. Ни больше, ни меньше. Если она хотя бы это не сможет осознать, то нет и не будет никакого смысла говорить о чем-то другом.
Унесенном в могилу.
Ровно две ладони между остриями - по прямой четко в горло. Чуть согнутую в колене правую ногу вперед, пятки слегка оторваны от пола. Между рук - вытянутый пятиугольник.
Все новое нужно начинать с основ.
[nick]Hijikata Toshizou[/nick][status]палецмейстер[/status][icon]http://memoria.anihub.ru/img/avatars/001a/1f/05/25-1559932097.jpg[/icon]

+1

4

Секунды в смущённом замешательстве скатываются со стали вслед за недавно выскочившими из сумеречных чащоб солнечными зайчиками, неловко срывая с острия последнюю пару сочных гранатовых капель и смачно разбивая их о затихшие в напряжённом предвкушении половицы. Упустила. Упустила? Круг на чёртовом колесе циферблата был очевидным излишеством и вовсе не обязательным к проезду, но она ведь легко запрыгнула в накренившуюся над пустотой проржавевшую люльку. И зависла, вглядываюсь в бесконечность под собой, даже не пытаясь отыскать обугленного конца затерявшегося каната к смыслу. Или цели, желанию, объяснению. Ничего. Покорная катана только беспрекословно подчиняется воле мастера – но где она, пресловутая воля, что мечется с мятым блокнотиком между жирными Хочу и Нехочу, вопящими на перебой с трибун перебивших друг друга чувств за затянувшийся на сотню лет матч.

Так упустила ли, если упускать нечего ? Она не тянулась за заветным мгновением его растерянности и скользким шансом на победный удар. Или тянулась, но передумала – в этом винегрете не отличить сахарную свеклу от солёного огурца, где начинались теплящиеся жизнью картинки воспоминаний и где заканчивались чёрно-красные кадры постсмертного бреда. Он в главных ролях в обеих картинах. Протагонист и антагонист с одним неизменным лицом, эпилог которого нерешительно разворачивается под застывшим пером.

Клинки почтительно зыркают отражениями своих мастеров с деликатного расстояния - соблазнительно близко для ровного и безмятежного полёта по прямой к горлу. Вопрос доли секунды - кто первый. Движения давно изучены до мельчайших деталей, так привычны, что, завязнув в сепии ностальгии, не сразу ощущаешь свежее дыхание настоящего - всегда маленькие ручки с возмущённым вызовом под детскую гримасу «Берегись, я страшный зверь!» и под такое же рычание неуклюжего котёнка бросаются вперёд. Как любимый этюд, где каждый палец машинально занимает нужную клавишу и со слепой безукоризненностью отыгрывает зловредно скачущие по строчкам ноты. Он исполняет старый дуэт безукоризненно, даже когда она перескакивает на октаву ниже, сбавляет громкость до немого укора и отчеканивает мотив резче, грубее. Раз, два, три - блокировано и отпарировано с раздражающей лёгкостью. Не удивляет - но побуждает утяжелить темп и взять ещё несколько ударных. Лязг очередного неудачного па и пронзительный смешок скрипнувшей половицы под неправильно приземлившейся ступнёй.  Победа не привлекает дурманящим ароматом, а её цепкие сулящие благами лапки и вычурное атласное платье могут продолжать мокнуть под капризным муссоном других направлений. Знакомых, но оттого не более известных. Просто это единственная отдушина, единственный сквозняк, способный всполошить в груди все слои скопившегося шлака от перегоревшего отвращения и обугленного самопрезрения. Поднять столп токсичной пыли, поиграться чёрными завихрениями по уголкам души и снова опустить - здесь нет окна, куда можно всё радостно вытряхнуть на ветер вместе с воспоминаниями, но эта тщетно бьющаяся о стенки буря несёт... облегчение.

Слева, справа - снова. Дымящаяся нить меж взглядами натянута до предела, но она едва ли покачнулась в сторону. Ещё раз. Это его слова, по-прежнему свистящие бессильным раздражением из убитых и обшарпанных задворков прошлого. Ещё раз подлететь с одной стороны, ещё раз с другой. Хорошо... но, чёрт возьми, недостаточно. Стоит опустить меч, как кучка тошнотворных мелочей опять щиплет мысли и опять топчется на замызганных кровью страницах истории.

Убить? Всё та же забавно покачивающая головой причина, что не позволила проткнуть насквозь со спины в подходящий момент. Недостаточно. Смерть только пожмёт плечами и с почестями примет своего любимца назад, оставляя её тщетно отмываться его кровью от вони его же неуместной заботы. Не то - всё не то. Отчаяние незаметно сдирает с горла нечеловеческий рык, и, спугнув тусклый отблеск сонного солнца, лезвие в тон чиркает по стали собрата - очередной блок. Очередная ничья, требующая взаимного синхронного отступления и нового раунда... Палец срывается с нужной клавиши - катана всё в тех же маленьких ручках с проступившими от напряжениями голубыми змейками вен упрямо продолжает давить. Чьи-то мудрые фразы о ключе истинного мастерства растворяются в  кипятке ярости и робко скребутся о пыльный порог ясного разума. Не сила, что угодно, но не тупая сила решает исход битвы с противником его калибра.
Впрочем, искусного командующего победил простой кусок летевшего свинца. Столь ли безупречна философия их сенсея о безупречности и тонкости мастерства, когда решающий удар прибывает откуда его невозможно ожидать? 

Искрящиеся скучающими утренними лучами клинки всё ещё дрожат в своей непрочной позиции крест-накрест. Но до этого затянувшегося момента - ни одной багровой капли. Ни одной грёбаной царапины на идеальном экспонате - воплощении непобедимой легенды. Но и ни одного синяка на смуглой коже... Внезапное понимание пробегает по тельцу бешеным разрядом. Опять. Оскал невольно прорезает затянутое густой паутиной теней лицо - опять этот колючий и ничуть не согревающий плед заботы о маленькой девочке? Опять, Хиджиката? Опять?!

Что-то трескает с финальным лязгом спускающегося курка.
Мечи резко расходятся под облегчённый вой перенапрягшихся мышц и прерывистое дыхание из судорожно распахнутого ротика. Ему наверняка хочется проворковать какое-нибудь надменно-менторское «довольно» или «хватит». Она уже читает их в лёгкой ряби чертовски спокойного карего взгляда. «Достаточно, Окита, с тебя хватит».

...
Недостаточно.

Пуля кокетливо задевает край широкого плеча, брызжа сочным нектаром первой крови и в мрачном торжестве разрывая швы гордой одёжки. Револьвер - или какое-другое название присуще этой чуждой рукам пороховой гончей - ещё несколько многозначительных секунд зыркает холодным дулом на заботливого старшего брата, прежде чем отправиться в равнодушный полёт на другой конец додзе.
Непривычно.
Что ж. Как раз самое время разорвать конвертик глупых привычек. Пальцы в предвкушении смыкаются вокруг жёсткой рукояти, а хлебнувшие пьянящего злорадства ноги уже несутся назад к нему.
Ни правил, ни учений, ни знакомых танцев. Только необузданное желание передать невыносимость каждого дня в ненавистном монастыре хвалёного смирения и идиотской веры. Вбить. Вдолбить. Врезать это понимание, эту внутреннюю алгию в самую подкорку его мозга.
- Хватит. - удар слева. - Меня. - удар справа. - Опекать!
Слепой самонадеянный удар напролом.

[icon]https://funkyimg.com/i/2Vo8d.jpg[/icon] [nic]Okita Souji[/nic]

0


Вы здесь » FRPG Attack on Titan » Где-то в параллельной Вселенной... » Не стоит благодарности!